Внимание! Сайт не гарантирует того, что представленный текст разрешён по возрасту. Не рекомендуется пользоваться сайтом, если вам меньше 18 лет.
" ... В шутку я называю себя «последним физиком» Советского Союза. 25 декабря 1991 года защитил кандидатскую, а через два часа Горбачев объявил, что СССР больше нет. Надеюсь, не моя диссертация стала последней каплей. Вместе с Союзом рухнула и наука. Это была невероятно скоропостижная смерть. Когда через месяц после защиты я вернулся в Троицк, с удивлением обнаружил: в лаборатории ничего нет. Нет газа, который мы запускали в контур CO2-лазера, нет жидкого азота, которым охлаждали приемник для измерения параметров излучения. Тогда я понял: наука померла, а меня не спросила. Сегодня каждый раз, когда кто-то смотрит мою биографию, особенно американцы, говорят: «Ну, все понятно: сначала академическая карьера, потом бизнес». А я отвечаю: «Ребята, а меня кто-то спрашивал? Может, я до сих пор считаю, что, только когда занимался наукой, я был на своем месте». ... "
" ... Государственный совет из фактически не работающего законосовещательного органа при царе превратился в верхнюю палату парламента. Половину его членов назначал император, вторую половину избирали по куриям: от православного духовенства, от дворянских собраний, от губернских земских собраний (местных органов самоуправления), от деловых общественных организаций. И была еще «академическая курия», избиравшая шестерых членов Государственного совета «от Академии наук и университетов». В апреле 1906 года Ключевский вошел в число этих шестерых, но тут же отказался от этой чести, поскольку из-за специфической процедуры избрания не чувствовал должной независимости. Вместо этого он решил баллотироваться в Государственную Думу (туда выборы были прямыми) от либеральной Конституционно-демократической партии, возглавляемой его учеником Павлом Милюковым (про него мы подробнее расскажем в следующий раз). ... "
" ... Миллер, ощущая себя по возвращении из Сибири крупнейшим и оригинальнейшим историком в России, предложил учредить в Академии исторический департамент, предполагая, очевидно, его возглавить. Однако академическая бюрократия во главе с Шумахером проект провалила. Миллер обиделся. У него истекал контракт, и он намеревался уехать из России. Но тут вмешался Разумовский, знаменитый добродушием. Он предложил Миллеру должности ректора университета при Академии наук и придворного историографа с весьма солидным годовым жалованьем в тысячу рублей. Правда, надо было принять российское подданство. Миллер рассудил, что в Германии у него все равно никаких перспектив, а в России он все еще может стать первым историком, и остался. ... "
" ... Помимо интеллектуальной деградации (а упадок переживает и академическая наука, почти истощившая былой ресурс и не обретшая нового) есть другая причина — комплекс неполноценности, который Россия никак не преодолеет после распада СССР. Демонизация Америки — интуитивная попытка объяснить катастрофу 1991 года и последовавшие за ней события действием неодолимых внешних сил. Благоговейное возвеличивание супостата пересиливает даже чувство злорадства, которое стало бы не особенно красивой, но более естественной реакцией на растерянность США перед стихией перемен. ... "
" ... Я старался понять, что там происходит. Когда смотришь на эту работу, понятно, что она великая, но это академическая работа, там другое пространство, другое время, и я не могу попасть в это пространство. Мы можем поверить Иванову, что события происходили именно так, но границы отчетливо проставлены. Но если между вами и картиной оказываются какие-то зрители, происходит удивительная вещь: на ваших глазах зрители будто бы оказываются там, в пространстве этой картины. Эта загадка занимала меня много лет. Александр Иванов для того и писал, чтобы зритель поверил, что Иисус вышел оттуда. Но Иисус не может выйти, он заперт внутри работы. И в конце концов я понял, как открываются границы этого пространства: когда зрители стоят широко, возникает анфилада, в которую может войти следующий зритель. И каждый следующий, который подходит, невольно оказывается там, в картине. Тогда я принялся работать. Конечно, я боялся этой картины. Это и трудно, и тяжело. Я мучился страшно, как ни с какой другой своей работой. Было много технических проблем. Как определить масштаб зрителей перед картиной по отношению к персонажам Иванова? Ведь дистанция обязательно должна быть. Но и разрыва не должно быть. Найти свой горизонт. У Иванова два горизонта: горизонт Христа и горизонт Иоанна Крестителя. А здесь горизонт не может быть ни тем, ни другим. Задача — типично концептуальная. Методы работы — реалистические. И все должно выглядеть как нормальная реалистическая картина, в которой связаны традиции русской живописи XIX века и современная живопись. Это моя позиция: русское искусство —непрерывный целостный процесс, не разорванный по частям, как это понимают на западе, а последовательное движение. Я это пытаюсь доказать и своими работами, и своими теоретическими статьями. ... "