Внимание! Сайт не гарантирует того, что представленный текст разрешён по возрасту. Не рекомендуется пользоваться сайтом, если вам меньше 18 лет.
" ... В третьей и четвертой серии, показанной журналистам, преображение Зулейхи еще в самом начале, героиня молчалива, пребывает в собственном внутреннем мире, почти ничего не говорит, глаза передают ее эмоции и чувства. В них — наивность, страх, покорность своей судьбе, простота, и поскольку ни значимых монологов, ни активных действий у Зулейхи в этих сериях нет (она рожает ребенка, но даже в этом действии она — субъект, что с ней делать, решают доктор и комендант), иногда складывается ощущение, что игра Хаматовой на этом этапе — немного сжатая, повторяющаяся. Несколько раз мы видим крупный план глаз Зулейхи, которая размышляет о том, что ей делать в тех или иных обстоятельствах, — и это, пожалуй, основные механизмы актерской игры для передачи внутреннего мира персонажа. Основываясь на рассказах создателей, предположим, что это необходимо для изображения изменений, происходящих в сознании героини, ее трансформации, но в первых сериях смотрится это немного однообразно — хочется увидеть актрису в действии. ... "
" ... Зачем они Корбейну понадобились? Чтобы показать главное в Джеймсе Дине. Это был человек, который оживал только в условиях реальной жизни. При встрече с однокурсниками по знаменитой театральной студии Ли Страсберга, учившей лучших голливудцев актерской системе Станиславского (как и студия Михаила Чехова). При встрече с родными в Индиане, где он провел подростковые годы. При разговорах по душам. ... "
" ... Когда кино готово, ты его смотришь, то сразу понимаешь, это сделано не так, это не так. Роль в «Одессе» — первая работа в моей жизни — несмотря на то, что у меня их очень много (за сотню), когда я смотрю на экран и у меня вообще нет ощущения, что я должен был сделать что-нибудь по-другому. Я могу только мечтать, чтобы в моей жизни была новая работа, которую я бы полюбил больше. На сегодняшний день я абсолютно влюблен в эту свою роль, я счастлив, что Валерий Петрович утвердил меня. К тому же «Одесса» и «Трудно быть Богом» — абсолютно разные фильмы по актерской причастности. Если здесь я играл все, что я чувствую и понимаю до самых нюансиков, то у Германа я часто делал то, что велел режиссер или то, в чем он меня убеждал, и мы нередко ругались с Германом, потому что у него был свой Румата (имя героя, сыгранного Л. И. Ярмольником – прим. Forbes). Я не раз говорил, что Герман снимал Румату, подразумевая себя. Это Герман с его привычками, с его амбициями, с его, если хотите, совсем непохожими на мои ощущения. Вот эта кровь из носа, потеря сознания, слабости – это Герман. Я не говорю о том, что я бы играл американского супергероя, но как-то по-другому. А в результате я сделал то, что требовал Герман, потому что режиссер видит картинку целиком, я ему покорялся, старался угодить, угадать то, что он хочет увидеть. А здесь у меня была невероятная свобода. Играя сцену, я хотел, чтобы Валера сказал: «Это точно!» Иногда он это говорил. У меня ощущение, что ни Валера, ни я не понимали, до какой степени все точно получится. Это счастье. ... "
" ... Когда я был моложе, я, как многие актеры, любил играть на собственных травматичных переживаниях, хотел испытывать боль во время игры. «Где же моя боль? Как мне сделать чувства видимыми?» Но потом я понял, что сломаю я палец или нос, это не сделает мое исполнение лучше. Важно работать с воображением. И если вы на правильном пути, чувства из глубины выйдут сами и будут выглядеть органично. В актерской игре нельзя держаться за боль, которую приносят воспоминания, надо обязательно пропускать их через себя и давать течь дальше. Для проживания личного опыта есть психотерапия. ... "
" ... После ухода Ефремова Волчек волею судеб осталась у руля, который надо было как-то удержать. Сама начала ставить еще в 1962-м, продолжая актерскую карьеру. Ревела, когда Ефремов перевел ее в штат как режиссера, думала, что так будет поставлен крест на том, что она любила. При этом сама же отказалась от работы в кино, и до последних дней считала, что ничего не сыграла, кроме Реганы у Григория Козинцева в «Короле Лире». Тогда все удивлялись его странному выбору: какая Регана с такой внешностью? Но Козинцев, несмотря на сопротивление, своего добился. Никого другого он в этой роли не видел. Вообще наше кино многое потеряло в лице Волчек. А она постоянно вспоминала, как каждый раз на рынке, проходя между рядами с пучком петрушки, слышала вслед: «Вы только посмотрите! А она не такая страшная, как в кино». Даже друг нижегородской юности ее мужа Евгения Евстигнеева, придя впервые в их дом и увидев открывшую ему дверь Волчек, произнес разочарованное «Ё-оо». Говорят, что она ему этого не простила. Возможно, все было совсем не так, но до сих пор гуляет в актерской среде та давняя история. Теперь все это странно, поскольку с годами Галина Волчек все больше хорошела и стала красавицей. ... "