Внимание! Сайт не гарантирует того, что представленный текст разрешён по возрасту. Не рекомендуется пользоваться сайтом, если вам меньше 18 лет.
" ... Над SkQ1 уже многие годы работает ученый Владимир Скулачев со своим сыном Максимом, ведущим научным сотрудником биофака МГУ и директором компании «Митотех». Идея Скулачевых основана на том, что остановить старение можно, если предотвратить изнашиваемость митохондрий. На разработку вещества, которое могло бы с этим справиться, выделил $10 млн бывший член правления РАО ЕЭС Александр Чикунов, который ныне является президентом группы «Росток». «Митотех» получила $15 млн в начале своей работы и от российского миллиардера Олега Дерипаски. «Пластомитин» планируют вывести на рынок в 2018–2020 годах, рассказала Forbes Life Ольга Шпичко, управляющий директор по инвестиционной деятельности УК «Роснано». Этот препарат, как ожидают, будет лечить ряд сердечнососудистых и аутоиммунных заболеваний, связанных с пожилым возрастом. ... "
" ... Первый диагностический центр «Хеликс» открыли в Петербурге в 2004 году выпускники биофака СПбГУ и Военно-медицинской академии. В 2007-м они начали продавать франшизы петербургским партнерам, а спустя два года — за пределы родного города. «Хеликс» существует в пяти вариантах, с разным стартовым капиталом. Если партнер открывает центр с нуля, франшиза обойдется ему в 750 000 рублей. Когда франшизу покупает работающая клиника, инвестиции составят примерно 150 000 рублей. ... "
" ... Среди московских дайверов ходит байка, что Сафонов и Орлов поделили земной шар пополам: один занимается турами в Северном полушарии, другой — в Южном. Доля правды в этом есть: Сафонов действительно больше любит подводный мир северных морей. Возможно, потому, что свое первое погружение он совершил на Белом море в 1989 году, будучи студентом кафедры зоологии беспозвоночных биофака МГУ. «Я начал нырять, потому что нужно было ловить на дне морских червей-полихет для моей научной работы. С другой стороны, необходимость ловить червяков стала отличным поводом понырять», — говорит он. ... "
" ... Я стою на том, что даже когда мы откроемся для посетителей, что, с моей точки зрения, и морально, и аморально, и мы видим, что западные коллеги открылись… Вот я привыкла делать то, во что я верю. Мы не жалуемся на посещаемость — она у нас колоссальная на квадратный метр, и ее повышать дальше нельзя. Но как я могу сегодня с открытым забралом звать людей в музей? Я понимаю, что меня выставки лечат. Когда мне плохо, я в депрессии, я в кошмаре, я иду к своим коллегам, вижу замечательную выставку, и витальная энергия ко мне приходит. У других людей то же самое. С другой стороны, надо ли сегодня идти в рестораны, кафе, музеи, концерты, театры? Я не знаю. Потому что как человек, у которого за спиной три курса биофака и все-таки приличное изучение медицины — спасибо преподавателю, военному врачу, я понимаю, что это крайне опасно. Мы рискуем для очень маленького количества людей. Я думаю, проблема социальной дистанции останется с нами надолго. Я не верю, что это закончится в конце года. ... "