Внимание! Сайт не гарантирует того, что представленный текст разрешён по возрасту. Не рекомендуется пользоваться сайтом, если вам меньше 18 лет.
" ... Бизнес-центр «Авилон-Плаза» в стиле хай-тек, где расположен офис «Столото», находится бок о бок с автосалонами Варшавского. А Зибров вспоминает, как за год до запрета частных лотерей встречался с Варшавским и Саркисяном. «Сказали, что все уже решено, нас все равно закроют. Мне предложили продать компанию, — вспоминает Зибров. — От варианта работать вместе отказались — мол, работаем только с теми организациями, где являемся собственниками». Зибров признается, что тогда не сильно поверил их словам про запрет и даже сумму сделки обсуждать не стал. Комментарии Варшавского для этой статьи получить не удалось, источник в операторской компании «Спортлото» заверил Forbes, что в настоящее время Варшавский от лотерейного бизнеса отошел. Саркисян отказался от интервью, сославшись на плотный график. ... "
" ... В 1986 году, когда Дхирубхай перенес инсульт, Мукеш и Анил получили больше ответственности. Братья были очень близки. Они целые дни работали бок о бок, а их жены и дети жили вместе на разных этажах принадлежавшей семье 14-этажной башни. К 2002 году, когда Дхирубхай умер от второго инсульта в (ему было 69 лет), Reliance стала крупнейшей в Индии семейной компанией и, возможно, самой влиятельной. ... "
" ... Так же, как уединение превращается в одиночество, когда становится вынужденным, так и ничегонеделание помогает отдыхать только тогда, когда мы сами его выбираем. Принудительный отдых может обернуться мучительной скукой, и многие пациенты девятнадцатого века могут вам это подтвердить. В то время американский врач Сайлас Уэйр Митчелл изобрел «лечение отдыхом», рассудив, что сочетание «полного отдыха и обильного кормления» способно улучшить самочувствие эмоционально выгоревших пациентов. Этот метод описывался не иначе как «величайший прорыв в области прикладной медицины за последнюю четверть века», однако существуют свидетельства того, что он использовался принудительным образом: когда женщин принуждали не вставать с кровати, кормили насильно, если они отказывались принимать весьма немалое количество пищи самостоятельно, и запрещали им читать, шить, а иногда даже переворачиваться на другой бок без разрешения лечащего врача. Рассказ Шарлотты Перкинс Гилман «Желтые обои» основан именно на ее опыте «лечения отдыхом», которое она проходила, когда страдала от постнатальной депрессии. Хоть она и признавала сама, что приукрасила некоторые моменты, реальный опыт ничегонеделания весь день она описывала как «агонию сознания столь невыносимую, что я просто сидела, качая головой из стороны в сторону». Когда ее курс лечения подошел к концу, доктор Митчелл посоветовал Шарлотте проводить не более двух часов в день за «интеллектуальными занятиями» и «никогда в жизни не прикасаться к ручке, кисти или карандашу». К счастью для мирового литературного сообщества, она его совету не последовала. ... "
" ... Я называл Бежара своим другом не только благодаря постоянному творческому союзу, но главным образом, человеческому контакту. Он называл меня так же — уж очень много лет мы провели бок о бок. Творчески Морис восхищал меня, а по-человечески подкупал простотой в общении, умением довольствоваться малым и радоваться малому. Во время перерывов на обед он спокойно садился за стол вместе с танцовщиками. Одеваться предпочитал демократично: черные брюки, водолазка, тяжелая кожаная куртка и неизменный красный шарф. Однажды я привез ему из Германии фиолетовую шелковую ветровку на молнии. Обновка настолько полюбилась Бежару, что вскоре была заношена до дыр. А тем, кто интересовался, у какого модельера он одевается, Морис гордо отвечал: ... "
" ... – А как бы вы сами назвали ваше поведение? – отстранился от него тот. – Вам сообщают, что матушка ваша пребывает в страшной опасности, что ей грозит суд и тюрьма, если не каторга, что она уже взята под стражу, – и какова же ваша реакция?.. Вы молча убираете письмо об ее нынешнем положении в карман и больше уж не возвращаетесь к этому предмету. К предмету, каковым является участь вашей родительницы! Да есть ли у вас, дорогой Геннадий Иванович, сердце? Мы ведь почти целый день с вами бок о бок тут провели, а я от вас не то что беспокойства по этому поводу – слова единого о судьбе вашей матушки не уловил! Неужели так вам все это безразлично? И что вы за человек такой? Все молчком, да молчком! Положим, вот мне бы доставили такие известия – так я бы уже и не знаю что. В море бы, наверное, прыгнул с отчаяния да поплыл бы домой без всякого корабля. А вам – хоть бы хны! ... "