Внимание! Сайт не гарантирует того, что представленный текст разрешён по возрасту. Не рекомендуется пользоваться сайтом, если вам меньше 18 лет.
" ... Ближе к концу вечера, когда большинство гостей уже заканчивает с десертами, Лееман выходит из кухни в обеденный зал. Всякий раз, когда я вижу шеф-повара в зале, мне приходит на память бородатый анекдот: «Официант, кто готовил это блюдо — это же невозможно взять в рот?! Позовите шеф-повара! — Бесполезно, он тоже не будет это есть». Пьетро Лееману не стыдно смотреть в глаза своим гостям. Более того, я подозреваю, что он сам заряжается от них энергией для будущих кулинарных шедевров, потому что большинство высказываний — восторженные. Иначе не стали бы каждому посетителю ресторана предлагать приобрести массивную кулинарную книгу Леемана. Я не раздумывая выложил за нее €52. ... "
" ... В проруби женятся, в проруби топятся. Телевизионный сюжет об утопленнице и ее муже-пьянице, Садко и Орфее в одном лице, неожиданно развернет картину Сильвестрова от смешной гражданской сатиры к жестокой балладе о любви, ушедшей на дно. Как и в «Блокбастере», где героиня вела на телеканале «Уютный» ток-шоу «Спаси любовь», нас ждет тот же издевательски-сусальный формат, радикально перенесенный под воду, с пузырьками изо рта. Главный на этом празднике Нептуна сам Андрей Сильвестров в тельняшке, бородатый автор «Бирмингемского орнамента» совместно с Юрием Лейдерманом, продюсер фильмов «За Маркса!» и «Тетраграмматон», один из основателей клуба «Синефантом» и Канского международного видеофестиваля. Ожидается, что еще до осенней премьеры фильма пьеса «Прорубь» будет напечатана в сборнике издательства Ирины Прохоровой «Новое Литературное Обозрение». Кроме очевидно достигнутых сатирических целей в нон-конформистской, свободной шутке Сильвестрова происходит приживление инородной ткани – видеоарта, анимации, компьютерной графики и телевизионного продукта к телу кино, то есть процесс довольно чувствительный и порой даже уродливый, но именно поэтому живой – по живому. ... "
" ... Главный герой, еврей Гершель Гринбаум (Сет Роген) зарабатывает на жизнь, копая канавы в замшелом польском городке Шлюпинск в 1919 году. Однажды на поселок нападают пьяные казаки и устраивают погром. Вместе с женой бородатый мужчина, как семейство мышонка Фэйвела в мультике «Американский хвост», пересекает Атлантический океан в поисках лучшей жизни в США. Кажется, все налаживается: жена беременеет, а он устраивается на работу на завод по засолке огурцов. Но однажды по неудачному стечению обстоятельств Гершель падает в чан с рассолом и засаливается в нем на много лет. Очнувшись, он обнаруживает себя живым и здоровым — но в Бруклине 2019 года. В небе летают дроны, по улицам разгуливают под ручку однополые пары, жена давным-давно лежит в земле, а найденный правнук (тоже Сет Роген) променял еврейскую самость на странный IT-экостартап. Мазаль тов, реб Гершель! ... "
" ... Как-то режиссер Михаил Алдашин увидел в одной книге средневековый барельф: три короля лежат в одной кровати, а ангел будит их и указывает на огромную, как ромашка, Вифлеемскую звезду. Именно из этой забавной апокрифической сценки, изображавшей королей, ночующих, словно крестьяне, вместе на одних полатях, выросло «Рождество» — один из самых красивых и лиричных российских мультфильмов 1990-х. Евангельская история нарисована в наивной детской манере и рассказана очень просто, даже простодушно. Вот ангел, принесший Марии благую весть, вытирает о рукав упавшую с дерева грушу и с хрустом откусывает кусок. Вот бородатый здоровяк Иосиф починяет крышу и мастерит табурет, а рыжеволосая Мария, перед тем как купать младенца, пробует локтем воду в лохани — не горяча ли? Евангельский сюжет не просто «одомашнивается», но и превращается в добрую сказку: ангел разнимает дерущихся пастухов, словно двух школьников, а потом начинает что-то рассказывать рыбам, показывая им большую интересную книжку. Все это рассказано без единого слова под Баха и Бетховена — величественная музыка, работающая на контрасте с нарочито бытовым визуальным рядом, придает трогательно-нежной истории дополнительную глубину. Впрочем, и музыка тоже одомашнивается и становится чуть ли не народной: оказывается, седьмую симфонию Бетховена можно превратить в колыбельную, а можно водить под нее хоровод, что и делают в финале фильма волхвы, пастухи, зайцы и овечки — а Мария прикладывает палец к губам и просит оркестр ангелов играть потише, чтобы не разбудить малыша. ... "