Внимание! Сайт не гарантирует того, что представленный текст разрешён по возрасту. Не рекомендуется пользоваться сайтом, если вам меньше 18 лет.
" ... В нее влюблен вечный второй режиссер «Ленфильма» – его изображает знаменитый кинопереводчик (некогда и остроумный кинокритик) Василий Горчаков. Сюжет — один съемочный день фильма про последнего певца Петербурга Иосифа Бродского, в котором заняты героиня Ренаты и две из ее дочерей: они призваны отразить три возраста музы Бродского. При этом фильм снимает режиссер-француженка, а его суть не реальная история, а сны. ... "
" ... Кажется, что сюжет развивается по традиционной схеме: на банкете, посвященном защите животных, встречаются очаровательная Шарлотта Филд, которая посвящает всю свою жизнь работе, и Фред Фларски, полноватый журналист в смешной куртке, который 25 лет назад безответно был влюблен в нее. Фред становится спичрайтером будущего президента, и с этого момента, казалось бы, герои обречены жить по законам романтической комедии. ... "
" ... Когда кино готово, ты его смотришь, то сразу понимаешь, это сделано не так, это не так. Роль в «Одессе» — первая работа в моей жизни — несмотря на то, что у меня их очень много (за сотню), когда я смотрю на экран и у меня вообще нет ощущения, что я должен был сделать что-нибудь по-другому. Я могу только мечтать, чтобы в моей жизни была новая работа, которую я бы полюбил больше. На сегодняшний день я абсолютно влюблен в эту свою роль, я счастлив, что Валерий Петрович утвердил меня. К тому же «Одесса» и «Трудно быть Богом» — абсолютно разные фильмы по актерской причастности. Если здесь я играл все, что я чувствую и понимаю до самых нюансиков, то у Германа я часто делал то, что велел режиссер или то, в чем он меня убеждал, и мы нередко ругались с Германом, потому что у него был свой Румата (имя героя, сыгранного Л. И. Ярмольником – прим. Forbes). Я не раз говорил, что Герман снимал Румату, подразумевая себя. Это Герман с его привычками, с его амбициями, с его, если хотите, совсем непохожими на мои ощущения. Вот эта кровь из носа, потеря сознания, слабости – это Герман. Я не говорю о том, что я бы играл американского супергероя, но как-то по-другому. А в результате я сделал то, что требовал Герман, потому что режиссер видит картинку целиком, я ему покорялся, старался угодить, угадать то, что он хочет увидеть. А здесь у меня была невероятная свобода. Играя сцену, я хотел, чтобы Валера сказал: «Это точно!» Иногда он это говорил. У меня ощущение, что ни Валера, ни я не понимали, до какой степени все точно получится. Это счастье. ... "
" ... Объявили тендер. И тут начинается история преодоления глупостей. Официальный оценщик, который определял стартовую цену аукциона, оценил усадьбу уже в 32 млн, так как я сам же за предыдущие три года вложил в здание уйму денег. Я не платил взяток, даже не разговаривал с этим оценщиком. Получилось, что я сам себе увеличил цену - если бы не я, усадьба стоила бы даже дешевле, чем первоначальные 16 млн рублей, ибо все развалилось бы еще больше. Но я уже был настолько влюблен в это место и в проект, что был готов заплатить больше. ... "
" ... Пиех (с ударением на первом слоге) был влюблен в технику, страдал дислексией и недолюбливал журналистов. Последние отвечали ему взаимностью, и их можно понять: нелегко интервьюировать человека, который на любой вопрос отвечает только «да» или «нет», да и то тщательно подумав. Возможно, нелюбовь к прессе объясняется еще и тем, что СМИ не давали публике забыть о темных пятнах в истории семьи Пиеха и компании Volkswagen, основанной по инициативе Гитлера. Отец Фердинанда Антон Пиех (зять Порше), мягко поименованный в «Википедии» юристом, был в действительности членом НСДАП и СС и руководил в 1941–1945 годах Volkswagen, выпускавшим армейские вездеходы и оружие. Тогда в цехах работало 20 000 подневольных рабочих из европейских стран и СССР, а по соседству одно время даже располагался специализированный концлагерь Арбайтсдорф. Примечательно одно из первых детских воспоминаний будущего главы Volkswagen: «Я прячусь под столом в садовом павильоне усадьбы деда. Здесь собрались какие–то высокие военные чины с нашивками, они как раз обсуждали дела. Услышанное настолько поразило мое воображение, что за обедом я рассказывал взрослым: а вы знаете, что снаряды теперь полетят в Англию не по горизонтальной траектории, а вертикально ввысь, чтобы затем падать сверху? Меня поразил ужас, который вызвала моя болтовня. Это была сверхсекретная информация о ракетах «Фау–2». ... "