Внимание! Сайт не гарантирует того, что представленный текст разрешён по возрасту. Не рекомендуется пользоваться сайтом, если вам меньше 18 лет.
" ... В 2010 году, отбывая долгий домашний арест-рехаб после очередной сложной операции, он прочитал свежий роман Никколо Амманити «Я и ты» о замкнутом подростке Лоренцо, травмированном смертью товарища, и его старшей сводной сестре Оливии, сидящей на героине, — они вынужденно проводят вдвоем неделю и от взаимной неприязни приходят к чему-то вроде любви. Читая книгу, Бертолуччи почему-то вспомнил драму «Парни не плачут» с юной Хилари Суонк, потом одноименную песню The Cure, звучащую в начале фильма. А потом познакомился с 14-летним Якопо Ольмо Антинори, лохматым, как лидер The Cure Роберт Смит, и скуластым, как Пьер Паоло Пазолини. Юноша сообщил, что пишет школьное эссе о Пазолини, и режиссер понял: все сложилось, пора снимать кино. В нем будет старая музыка, которую он любит, замкнутое пространство, которое он прочувствовал за годы болезни, и ощущение безвыходности — без всякого отчаяния при этом. ... "
" ... Во многом сериал выигрывает благодаря Страховски-Софи. Эта история, интригующая своей психологичностью, отчетливой незавершенностью, оригинальной (взятой из реальности, а не дописанной сценаристами) метафоричностью, вполне удачно дополнена остальными сюжетами, которые представляются чуть более типичными. Каждый человек оказывается частью бездушной системы — и она выворачивает его наизнанку, в зависимости от бэкграунда и психологического состояния. Каждый эмигрант несчастен по-своему, но, что главное, все они оказались в одной и той же беде, приплыв к берегам «страны внизу», в яростно глобализующемся мире они стали бессильными пешками, которые не нужны никому ни на родине, ни в чужом краю. Все это слишком понятно и привычно, но зато предположительно небедная белая Софи, с которой подписчик Netflix ассоциирует себя куда охотнее, переоткрывает сериал для зрителя. Она теряет ощущение принадлежности стране, в которой проживает (с видом на жительство, между прочим, и все равно застревает в лагере на много месяцев — никто не застрахован от самоуправства властей), а вместе с этим в итоге и всякую причастность к реальности вообще. Получается, что в нашем сегодняшнем мире, где гражданство покупается и продается, где к патриотическим чувствам взывают только армейские рекрутеры, даже страдающая от острого психического заболевания девушка окончательно тонет в собственном затуманенном подсознании лишь тогда, когда отказывается от своей личности, зафиксированной в паспорте. Она представляется чужим именем, Евой, и близорукое австралийское правительство тут же решает ее депортировать. Государство в попытке избавиться от маргиналий готово тут же стереть всякую личность без следа ради чистой отчетности. А утратив землю под ногами, утратишь и душевное здоровье, доказывает своим примером Софи. Приглядитесь к ней — в этой героине Страховски выражена вся суть сегодняшних беспокойных времен, где без бумажки ты букашка и даже с бумажкой — еще не факт, что человек. ... "
" ... Вспомните ли вы хоть одну сказку, где мачеха была бы добрым персонажем, помогающим главному герою или героине достичь своей цели? Нет, это исчадие ада, которое спит и видит, как погубить несчастную падчерицу. А ее родные дочери — копии мамы, сварливые и страшные. Главную героиню всегда притесняют, при этом она молча переносит гнет и не смеет перечить обидчикам. ... "
" ... Смешно даже отвечать на такие слабые аргументы, но придется. Во-первых, не все кинокритики, как Добротворский, сидят на героине (вот так сюрприз). Во-вторых, не все хотят снимать кино и поэтому мучаются от своей выдуманной нереализованности (наоборот, большинство состоявшихся критиков никогда не хотели делать кино самостоятельно, попросту не имели такой амбиции). В-третьих, Никонова и Крапивина вслед за ней попросту не понимают, о чем вообще говорит герой Горчилина в фильме, раз сняли настолько некиногеничную картину о критике, который всю жизнь вдохновенно писал о Годаре, французской новой волне, Карпентере и других великих. Их кино не наследует классикам прошлого, скорее телемелодрамылу с российских каналов: Добротворский что-то невнятное бубнит на лекциях, и это по необъяснимым причинам всех его студентов сильно возбуждает. За происходящим цирком нелегко было наблюдать спокойно, хотелось устроить митинг на крыльце сочинского Зимнего театра, повиснуть, как Годар во время Каннского фестиваля 1969 года, на занавесе. И спросить: зачем? ... "
" ... Что Исгур делал с деньгами? Как он сам признается, они уходили на удовлетворение постоянно растущей потребности в героине и на проституток. ... "