Внимание! Сайт не гарантирует того, что представленный текст разрешён по возрасту. Не рекомендуется пользоваться сайтом, если вам меньше 18 лет.
" ... В один из мартовских вечеров 2018 года у подножия недостроенной 219-метровой телебашни в самом центре Екатеринбурга устроили лазерное шоу. На башню, которую вскоре должны были снести, проецировали трогательные надписи «Я живая» и «Путин, не сноси меня». Обращение к президенту не помогло, снос запланировали на утро 24 марта. Ночью на вершину башни пробралась группа руферов — они планировали провести на башне несколько дней, но уже через девять часов, замерзшие и голодные, спустились вниз — в объятья подоспевшей полиции. Утром башня была взорвана. ... "
" ... Матвей демонстрирует открытость и гостеприимство, он лично показывает всем следы боев, сожженную технику и разрушенные дома. Разрешает не только встретиться с пленными, но даже остаться и переночевать в его расположении – мол, бойцов снимать не надо, но общаться можете, сколько хотите, без всякого пригляда начальства. Пленные — предельно измотанные голодные люди, которые более недели пешком выбирались по полям, пока не были остановлены, по их словам, людьми с чистой русской речью, без украинского акцента и опознавательных знаков. В КПЗ сидят молоденький солдат-срочник и двое добровольцев в возрасте. Все утверждают, что отношение к ним достаточно приличное, кормят, снабжают сигаретами, не бьют. При этом один из добровольцев проклинает киевское правительство, стравившее две части одного народа и стыдливо называющее гражданскую войну антитеррористической операцией. Другой же неожиданно кидает: «Я не согласен, это российская оккупация, а мы защищаем Родину». ... "
" ... Но Берия и Маленков проиграли Никите Хрущеву, опиравшемуся на партийный аппарат. В результате этой борьбы возникла система политических институтов, просуществовавшая в СССР до конца 1980-х. Впрочем, и она могла оказаться недолговечной, если бы не бунт ближайшего хрущевского окружения (Брежнев, Шелепин, Суслов и др.). Устав от постоянных оскорблений со стороны Хрущева, сподвижники похоронили его инициативы о фактическом введении в СССР двухпартийной системы (раздел партийных организаций на городские и сельские) и принципиальной децентрализации экономики (введение совнархозов). Итоги хрущевского правления, кстати, были поразительно похожи на горбачевские: голодные бунты в городах, раскол элит, начатые и идущие явно «не туда» экономические реформы, растрата золотовалютных запасов на закупку на Западе зерна и технологий — и все это на фоне относительного свободомыслия в печати и на сцене. ... "
" ... Окончив Йельский университет, молодой, но уже лысеющий Форрест Марс начал работать на фабрике отца в Чикаго и тут же развернул кипучую деятельность: идей ему было не занимать. Отцу это не понравилось. «На этой фабрике нам двоим тесно», — заявил он, вручил Форрест чек и технологические карты для производства Milky Way и отправил в Англию. Там Форрест арендовал небольшой кондитерский цех и начал производить отцовский батончик. Но Форрест не был бы Форрестом, если бы не сделал лучше, чем отец. Для начала он стал закупать качественный шоколад, тогда как отец использовал самый дешевый. Переименовал батончик в Mars — в конце концов, грех было не воспользоваться эффектной фамилией. И главное, запустил рекламную кампанию, в которой объяснял, что Mars — это не десерт, а полноценный обед. Это был первый гениальный маркетинговый ход Форреста Марса: в голодной послевоенной Англии сладости считались непозволительной роскошью и покупались только по торжественным случаям. Но Марс убедил англичан, что нет ничего постыдного в том, чтобы съесть шоколадный батончик тогда, когда хочется: это же источник энергии! Ничего не напоминает? Рекламные кампании, с которых началось наше знакомство с продукцией Mars в голодные 1990-е: стратегия продвижения большинства брендов Mars, Inc. не менялась десятилетиями. ... "
" ... — Спасибо, — шепчет она. Все остальное, о чем я хочу ее спросить, что хочу сказать, лучше не выражать словами. Слова не смогут придать форму этой новой реальности. Тому, как я прислоняюсь к маминому плечу в сером пальто, а поезд все едет и едет. Тому, как папино лицо зарастает щетиной. Тому, как я многое бы отдала, чтобы вернуть эти темные и голодные часы в поезде. Тому, как мои родители обращаются в дым. Оба моих родителя. Мне нужно признать, что мой отец тоже мертв. Я почти собралась спросить Магду, можем ли мы надеяться, что не стали круглыми сиротами за один день, но вижу, что Магда выпустила из рук свои волосы и они упали на пыльную землю. Нам приносят форму — серые, плохо сидящие платья из грубого хлопка и шерсти. Небо темнеет. ... "