Внимание! Сайт не гарантирует того, что представленный текст разрешён по возрасту. Не рекомендуется пользоваться сайтом, если вам меньше 18 лет.
" ... Вышел на Флориду, местный Арбат, всегда набитый иностранными туристами. Особенно густо они толпились вокруг пятачка, где люди в черном танцевали танго: два мужика, видимо, отец с сыном, и две молодые женщины. Еще одна дама, постарше, следила за зрителями цепким холодным взглядом бандерши. В перерывах, когда исполнители меняли друг друга, она обходила публику со шляпой, и взгляд ее не допускал уклонения от платы. Танцевала семейка так себе, без страсти, а ведь именно она — главное в танго, не зря же его столько лет запрещали в нашей целомудренной стране. ... "
" ... Завязка в том, что в мадридском баре не самого высокого класса утром собираются любители кофе. Стандарт в том, что это представители разных социальных слоев, но не то чтобы нарочито разных. Тут не самый успешный рекламный креативщик, со своей черной курчавой бородой похожий на шахида, романтическая девушка, солидный работник в возрасте под 60, пара мужиков-пенсионеров и дураковатая дама, заходящая в этот бар попытать счастья в игровых автоматах. И тут в бар прорываются еще двое: некто странный, который негнущейся походкой направляется прямиком в туалет, а также знакомый тут бомж с худобой, острым носом и нечесаными волосами Христа. ... "
" ... Карамзин не собирался лезть к императору со своими суждениями. Но он имел случай высказать их в беседе с его сестрой, великой княгиней Екатериной Павловной. Княгиня, дама пассионарная, настояла, чтобы историограф изложил свои мысли письменно. Карамзин подготовил и в феврале 1811 года передал ей «Записку о древней и новой России в ее политическом и гражданском отношениях» — пространное эссе о его новой политической философии, к которой он пришел, работая над «Историей». Это не был публичный документ — это было частное мнение неравнодушного гражданина, предназначенное лично императору. Екатерина Павловна вскоре улучила момент, чтобы передать «Записку» брату. Карамзин не хотел афишировать свой неожиданный статус императорского советчика и просил, чтобы ему вернули рукопись, но эта просьба не была исполнена. ... "
" ... Но Татьяна Пилат не склонна доверять маркетинговым исследованиям. К началу 2005 года стремительная дама намерена вывести пищевое производство на прибыльность и поработать над этим проектом еще 10–20 лет. Сил хватит: «Я в день читаю по книжке. В Чили читала лекции по очистке воды. Написала книгу «Биологически активные добавки к пище», толстую — на 700 страниц. Я со строителями разговариваю как строитель, с проектировщиками как проектировщик, с бухгалтерами как бухгалтер. Я могу заменить любую точку в нашей фирме. Всю нашу продукцию разрабатываем вдвоем — я и мой заместитель. У нас уже 300 патентов на наши разработки». Пожалуй, даже если кисели и супчики от «Леовита» не найдут своего покупателя, Пилат без дела не останется: придумает, на чем еще заработать. ... "
" ... Тоже давильня, тоже старая (XVI век), только не действующая, а превращенная в ресторан El Olivo, устроила мне другой гастрономический удар — теперь уже вечерний. Ужин я пережил, но до кресла у камина добрался с трудом. Рюмка местного бренди помогла переварить поросенка с фуа-гра, а потому к утру я был готов к прогулке по Дейе и походу на так называемый пляж. Длительными прогулками (или велопробегами), собственно, истязают свою измученную гастрономией плоть все гости Коста-Норд. Выходишь из гостиницы, долго блуждаешь по запутанным деревенским улочкам, в конце концов попадаешь на проложенную по ущелью тропинку, а по ней уже дуешь до моря. Перепад высот между Дейей и морем, кстати, около семисот метров, так что подъем, в отличие от спуска, может превратиться в увлекательную борьбу с приобретенными накануне жировыми отложениями. Местная купальня — огражденная со всех сторон скалами бухта с каменистым пляжем. По базальтовым языкам в воду спускаются лодки, во время шторма прячущиеся в сухих гротах. Ничто не указывает на шумный отдых больших семейств. Напротив, окружающая действительность в очередной раз подвигает на неторопливое любование красотами, вентиляцию легких — на поэзию, в общем. Тот же поэт Грейвс, автор книжки «Я, Клавдий», прожил в Дейе большую часть своей долгой жизни, умер здесь в 1985 году и похоронен на горе, у местной церкви. При большом желании (как у меня, например) дама со сложноподчиненной Грейвсу родословной (бывшая жена приемного сына или что-то в этом духе) водит по деревне приезжих и знакомит с художниками, коим здесь несть числа. И я там был, по художникам ходил, картинки смотрел, ужасался. ... "