Внимание! Сайт не гарантирует того, что представленный текст разрешён по возрасту. Не рекомендуется пользоваться сайтом, если вам меньше 18 лет.
" ... Есть жесткая позиция художественного руководителя — наши зрители должны иметь возможность позволить себе два-три билета, и это не было бы дырой в их бюджете. Хотя я, как человек, который считает деньги, категорически против. Сейчас поясню. У нас очень много спектаклей (порядка десяти), которыми активно интересуются перекупщики. Бронь мы держим только сутки, выкупить ее можно у нас в кассах. Нет официальных распространителей. Тем не менее существует ряд сайтов-двойников, которые перепродают наши билеты по колоссально завышенным ценам. А поскольку в Москве часто люди не особо задумываются, где купить билет а, дают, например, поручение секретарю или помощнику, получается, что эти «ложные» цены становятся актуальными. Были случаи, когда в первом ярусе места продавали по стоимости партера. А то и дороже. Самый дешевый билет у нас стоит 100 рублей. Самый дорогой 5 000 рублей. А перекупщики тот, что за 100 рублей, продают за 3 000. А тот, что за 5 000 рублей — за 15 000. ... "
" ... За 14 лет существования «Тинькофф» мы прошли через два очень жестких кризиса, в 2008-2009, 2014-2015 годах. Сейчас для нас это будет уже третий полноценный кризис. И мы знаем, что делать, как защищать бизнес и даже как развиваться во время кризиса. Поскольку мы всегда исходим из того, что кризис рано или поздно будет, мы всегда держим большой запас ликвидности. Мы вошли в этот кризис с подушкой ликвидности 130 млрд рублей. Мы всегда закрываем наши валютные позиции — мы давным-давно получили хорошую прививку, когда в июне 2008 года заняли евро через наш первый евробонд. Мы тогда были убыточным стартапом и не могли найти контрагента, который продал бы нам своп, чтобы захеджировать эту позицию. В тот кризис мы вошли с открытой валютной позицией, и это была ужасная ситуация. После этого мы приняли решение не брать ни цента в валюте, если мы не можем сделать своп и убрать валютную позицию с баланса. И мы так живем до сих пор. Это удорожает стоимость фондирования для нас, но мы всегда закладываем эту стоимость, зная, что когда придет следующий кризис, без этого нам будет очень больно. ... "
" ... Когда только начался карантин, с нами случилось невероятное: люди сами стали выходить на связь с нами и предлагать помощь. Нам не потребовалось никого просить об этом, желающие помочь первыми проявили инициативу: привозили корм, наполнители, присылали деньги. Мы не ожидали такого внимания к нам: за то время, что мы не работали, с 16-го марта по 23-июня, нам удалось собрать где-то 400 тысяч рублей и 150 килограмм корма. Именно это нам помогло продержаться целых четыре месяца: полученные средства пошли на зарплаты нашим сотрудникам, питание для кошек. Мне кажется, будь мы обычным кафе, даже культовым, такого внимания к нам не было бы. Но у нас есть кошки, а благодаря им — огромное число их счастливых историй: люди понимали, что наше заведение важно, ведь оно помогает брошенным животным найти новый дом и любящего хозяина. Более того, у тех, кто хотел помочь нам, было осознание, что мы работаем максимально гуманно: мы не держим кошек в клетках, лечим их, у них есть полная свобода передвижения, они могут сами решать, с кем и когда общаться, с кем — нет. ... "
" ... Плюс этический выбор. Либо мы признаем, что население России – взрослые, вменяемые и самостоятельно мыслящие люди, способные переварить разные оценки, имеющие право знать историческую правду и самостоятельно связывать ее со своим личным отношением к мифологии, политическим и лирическим. Либо мы держим народ за неразумных детей, мыслями и чувствами которых надо руководить. Но тогда два вопроса: «по какому праву?» и «вы кто такие?». В самом деле, почему душу народа должен окормлять средней руки администратор, не по должности и не по квалификации упражняющийся в идеологии – и при этом заваливающий регулярную работу ведомства, за которую ему как раз и платит государство? Если чиновник недоволен публикацией источников, это и есть оценка – субъективная, привязанная к его собственным якобы научным вкусам, к его сугубо личному и весьма дилетантскому пониманию идеологической работы. ... "