Внимание! Сайт не гарантирует того, что представленный текст разрешён по возрасту. Не рекомендуется пользоваться сайтом, если вам меньше 18 лет.
" ... Фиксировать свое согласие на донорство не нужно при наличии соответствующей презумпции, а она у нас в законе прописана. Это не единственный вариант в мировой практике: очень многие страны работают согласно презумпции согласия. Вообще, прижизненная фиксация отношения к посмертному донорству очень сложный вопрос, особенно в России, при ее обширных территориях, многочисленном населении и некотором безобразии в ведении документов. В малых странах, например в Латвии, люди изъявляют свое отношение к посмертному донорству таким образом: по достижении 18 лет, человек приходит в поликлинику, говорит, к примеру, о том, что не согласен быть донором. Это заносится в общую базу данных. Сделать это в огромной России значительно труднее — очень дорого и организационно сложно. К тому же я не представляю себе, как поднять массу народа на выражение своего согласия или несогласия. Во многих странах есть и такая практика: прежде чем начать процедуру забора органов у умершего, врачи должны испросить на это согласие родственников. И только в случае полной невозможности контактов с ними, врачи могут забирать органы по презумпции согласия. В России дела обстоят иначе: работники больницы, где констатирована смерть мозга, не обязаны никого ни о чем спрашивать. Они, конечно, обязаны сообщить родственникам, что пациент умер, но не должны спрашивать их согласие на изъятие органов для трансплантации. Впрочем, если родственники стоят под дверью реанимации, заранее изъявив свое несогласие на изъятие органов (даже если подобного заявления от умершего при жизни не поступало), то, безусловно, изъятие не происходит. То есть врачи никогда не идут на конфликт с родственниками. Поэтому в российской практике очень много случаев, когда очень перспективный в плане органов умерший отпадает именно по этой причине. ... "