Внимание! Сайт не гарантирует того, что представленный текст разрешён по возрасту. Не рекомендуется пользоваться сайтом, если вам меньше 18 лет.
" ... Каждый композитор — это сплав самых разных стилей плюс добавление чего-то своего (если оно есть, конечно). Мне кажется, мои пьесы достаточно узнаваемы и индивидуальны. Вряд ли их можно спутать с кем-то из минималистов. И я точно знаю, что во мне есть не только Дебюсси и Стравинский, но и Pink Floyd, которых я полюбил еще в школе, и AC/DC, которых я до сих пор люблю — ничто так хорошо не прочищает мозги. И джаз — на него меня подсадили выпускники джазового отделения Гнесинки, с которыми я вместе служил в конце 1980-х. Под их влиянием я так заслушался Китом Джарреттом, Майлзом Дэвисом и Четом Бейкером, что после армии оказался совсем далек от авангардной академической музыки и даже вместо консерватории отправился в Гнесинский институт на поиски отделения эстрадной или джазовой композиции. К своему удивлению, я его не обнаружил. Считается, что джазмены — сами себе композиторы, и им не нужны никакие отделения. Так что в консерваторию я поступал от безнадеги и безысходности. И тональную музыку стал писать с первого же курса. Тем более что авангардистам, как я видел, живется непросто. ... "
" ... Но к «Оксфордскому дневнику» неподготовленный читатель так и останется неподготовленным даже после всех сносок и комментариев, а вот «Застольным беседам», наоборот, никакие сноски не нужны. Это именно такой Уайльд, как мы любим: ироничный, иногда очень грустный и неимоверно хороший рассказчик. Разъяснения, предваряющие каждый рассказ, поначалу кажутся лишними, но в итоге и правда дополняют краткие уайльдовские притчи, создавая законченный образ человека, их придумавшего: как он разогревает своих слушателей, выстраивает истории и поворотом головы изображает кентавра. Там волшебная сказка, тут библейская притча, а тут остроумная картина нравов, предваряющая уайльдовские светские пьесы и Дориана Грея. Что-то потом сложилось в прозу, но большинство своих арабесок автор так и не записал, явно куда более наслаждаясь самим процессом сочинения. Этим рассказам придается сакральная, почти мистическая сила: один из слушателей вспоминает, как Уайльд своей историей избавил его от зубной боли, другой заслушался до того, что излечился от лихорадки. ... "