Внимание! Сайт не гарантирует того, что представленный текст разрешён по возрасту. Не рекомендуется пользоваться сайтом, если вам меньше 18 лет.
" ... В сознание инфантильного обывателя методично внедряют миф о якобы существовавшем тотальном совершенстве бытия в гармонической связи с «родительским» началом власти (патриархальной политикой и историей), которое оказалось нарушено, что, собственно, и вызывает болезненное чувство утраченного рая – объекта архаической идеализации. Таким образом, взрослых людей всеми средствами обработки сознания вынуждают впасть в детство и даже младенчество, а затем внушают искусственно сконструированные «воспоминания» о вековом счастье защищённости под крылом единокровного, заботливого государства. Идеализированное родительское «лоно истории» рядом нехитрых приёмов отождествляется в сознании инфантильного нарцисса с ныне действующим политическим руководством, в котором теперь сосредоточены все нарциссическое блаженство и виртуальная сила. Потенциально разделённый с этим идеализированным объектом отеческой (материнской) власти, политический ребёнок «чувствует себя опустошенным и беспомощным, а потому пытается сохранить с ним неразрывное единство». Отсюда все эти безумные проценты от 84 до 146, вплоть до «не будет Путина, не будет и России» – карикатуры на прощание с отцом народов весной 1953 года под вой стукачей, партийцев, клаксонов и гудков. ... "
" ... Возвращаясь к теме упрощенчества, которым грешит сериал с его идеализированным Берлином и демонизированным Бруклином, надо отметить неназванного героя, который больше всего страдает от этой бинарности. Это иудаизм. Иудаизм здесь подается в пакете с ультраортодоксией: если иудаизм, то бесправие, одиночество, психологическое насилие, и наоборот — если Берлин, друзья и музыка, то сразу сэндвич с ветчиной. Разумеется, в действительности это не так: есть широкий спектр деноминаций, позволяющих исповедовать иудаизм совершенно иначе, чем в Уильямсбурге. И поскольку сериал не является экранизацией книги Деборы Фельдман (а лишь воспроизводит первую, бруклинскую, часть ее истории), можно представить ему плодотворное продолжение, которое бы показывало дальнейшее личностное развитие Янки, мужа главной героини. Сын доминантной матери и типичный продукт своей среды, Янки претерпевает некоторую эволюцию вследствие травмы ухода жены и своих новых контактов в Берлине. С одной стороны, он принимает мысль, что должен доставлять жене удовольствие, а не просто запускать репродуктивный механизм, с другой — теща бросает ему упрек в «монополизации Бога», подразумевающий, что в Него верят и за пределами сатмарской общины. В результате он «готов тоже измениться» и со слезами отстригает свои пейсы, но Эсти не принимает его жертву. У сериала открытый финал: Эсти выиграла лишь первый раунд, но грядет второй. В будущем, как грозится мерзавец Мойше, они вернутся, чтобы отнять у нее ребенка, — и вот тут у Янки есть прекрасная возможность по-настоящему измениться: уйти из общины, тем самым лишив ее возможности отсудить у Эсти ребенка, и постараться воссоединиться с женой в Берлине, не оставляя при этом религиозный образ жизни: ультраортодоксальный — да, но не религиозный. ... "