Внимание! Сайт не гарантирует того, что представленный текст разрешён по возрасту. Не рекомендуется пользоваться сайтом, если вам меньше 18 лет.
" ... «Очерки» — очень «государственническая» книга в смысле принадлежности «государственной школе» русской историографии. Согласно Милюкову, в России развитие государственного начала влекло за собой развитие общества и экономики, тогда как на Западе, наоборот, развитие государства было производной социально-экономического развития. Идея Ключевского о колонизации, постепенном освоении земли и расширении экономического ареала как об основном факторе русской истории, была еще одним важнейшим постулатом «Очерков». Если на Западе промышленный переворот XVIII века стал результатом органического социально-экономического развития, то в России, по наблюдениям Милюкова, фабрично-заводское производство возникло «сверху», по заказу и даже по прямому указанию государства, в отсутствие необходимых общественных и хозяйственных предпосылок, и обслуживало почти исключительно государственные нужды. Вместе с тем, общее направление развития России, по Милюкову, было тем же, что и у Запада: подъем капиталистических отношений — следствие не заимствования, а объективной закономерности. ... "
" ... Интересно еще заметить, что и в войну 1941-1944 годов, которую в финской историографии именуют «войной-продолжением», финны старались всячески уклоняться от штурма Ленинграда, к чему их призывал германский генштаб. Многим известна мемориальная надпись на Невском проспекте: «Граждане! При артобстреле эта сторона улицы наиболее опасна». Эту надпись наносили по северным сторонам улиц, которые обстреливались с немецкой стороны, с финской же обстрелов города не было. ... "
" ... Русский перевод исследования Шлецера вышел уже в 1809 году — и стал мощным оружием в руках первых критиков Карамзина, прежде всего Михаила Каченовского. Он числился профессором истории в Московском университете и был, безусловно, человеком знающим, но, в отличие от Карамзина, не самостоятельным ученым. Историографа он не любил, был одним из самых яростных противников его языковой реформы и адресатом самых язвительных эпиграмм литературных «карамзинистов» (пушкинское «жив еще Курилка-журналист» — это про Каченовского). Впрочем, его претензии к «Истории государства Российского» не были просто придирками: Карамзин в первых томах, основанных на «Повести временных лет», часто некритически пересказывает летописные «басни», явно жертвуя достоверностью ради красочности повествования — литература берет верх над наукой, Древняя Русь рядится в величавую римскую тогу. Каченовского и его последователей принято называть «скептической школой» русской историографии, хотя первоначально это была не столько оригинальная научная школа, сколько «партия», объединенная критичным отношением к методологии Карамзина. ... "
" ... Требование занимательности, «живости», «разительности», предъявляемое Карамзиным к русской истории, его утверждение, что она не менее интересна, чем античная и европейская, — это, конечно, прямое продолжение «риторической» традиции русской историографии, заложенной Ломоносовым, который в свое время говорил: «Всяк, кто увидит в российских преданиях равные дела и героев греческим и римским подобных, унижать нас пред оными причины иметь не будет; но только вину полагать должен на бывший наш недостаток в искусстве, каковым греческие и латинские писатели своих героев в полной славе предали вечности». ... "
" ... У русской историографии, как и у русской литературы, был свой Серебряный век. Ключевский не был его активным деятелем, но сыграл в нем огромную роль: многие крупнейшие ученые Серебряного века, в том числе Павел Милюков и Алексей Шахматов, были его учениками. ... "