Внимание! Сайт не гарантирует того, что представленный текст разрешён по возрасту. Не рекомендуется пользоваться сайтом, если вам меньше 18 лет.
" ... Во время короткого и резкого взлета цен на современное русское искусство в 2005–2008 годах самым дорогим из ныне живущих художников стал именно Кабаков (его «Жук» установил в 2008 году аукционный рекорд $5,8 млн). Один из основателей «московского концептуализма», Кабаков уехал из страны в 1998 году, решив, что навсегда. К началу 2000-х годов рыночная стоимость некоторых его работ уже исчислялась сотнями тысяч долларов, но широко известен он был скорее своими «тотальными инсталляциями», радикальными и подчеркнуто некоммерческим работами. Кесаева говорит, что именно такие работы и заинтересовали ее больше всего. «Я не гонюсь за красотой. Обычно все же смотрят, чтобы блестело, а меня такое искусство не привлекает, мне интересна философия, работы, над которыми можно подумать». ... "
" ... Ее Манон — очаровательна, она как брызги шампанского, эмоциональна, изменчива, и при этом очень естественна. Наблюдать, как неловкая провинциалка становится светской львицей, и скованное, угловатое тело девочки-подростка расцветает уверенной красотой дамы полусвета, редкое удовольствие. ... "
" ... Но вот проектировать современное жилое и общественное пространство эти нормы сильно мешают. Лишняя лестница «съедает» бесценные квадратные метры и ухудшает функциональность планировок, дополнительные бетонные конструкции портят модное панорамное остекление, и вообще, если выполнять все требования пожарной безопасности, получается некрасиво и несовременно. Иными словами, современное строительство с его комфортными планировками, удобным зонированием, красотой архитектурных решений (а вместе с этим и выгодная реализация объекта) вступает в серьезное противоречие с действующими нормами пожарной безопасности. ... "
" ... Своей неуместной для мигрантского лагеря красотой Софи сводит с ума и остальных героев. Вообще в Stateless, кроме нее, еще три протагониста: уже упоминавшийся лагерный работник Кэм, чиновница Марго, приехавшая разбираться с местными нарушениями режима, и афганец Амир, который пытается спасти себя и своих детей от нестабильности на родине. Все они — на разных пограничных (простите за каламбур) стадиях утраты почвы под ногами. В русском языке они называются «апатриды», лица без гражданства, но Бланшетт с соавторами трактует этот термин весьма широко. Если Софи как представительница класса привилегированного никогда не теряет шанса выпутаться из заключения без последствий (ее два месяца разыскивает сестра), то у Амира никаких шансов нет, он ведь типичный сериальный беженец — при одном взгляде на этого бородача сразу становится понятно, что этому персонажу уготована судьба, полная страха за собственную жизнь и безопасность семьи. С Кэмом и Марго ситуация чуть тоньше — они, как всякие капо на зарплате, лишь понемногу теряют индивидуальность и человеколюбие. Мирный увалень Кэм ловит себя на том, что собирается избить «постояльца», а Марго, суровая вершительница судеб, тайком утирает слезу после того, как накричала на монашку, покрывавшую эмигрантов, которые устроили побег из лагеря. Вместе с этим в интерпретации авторов они в общем смысле утрачивают право называть себя гражданами своей страны, как, впрочем, и звание Человека. ... "
" ... — Когда придет время, мы, и ваши отцы, и ваши матери с умом подберем вам мужей, — говорила Тетка Эсте. — Так что ничего не бойтесь. Учите уроки, слушайтесь старших, они все сделают как надо, и все случится как должно. Я буду об этом молиться. Но, невзирая на ямочки и располагающую улыбку Тетки Эсте, в наших умах господствовала версия Тетки Видалы. Эта картина всплывала в моих кошмарах: раскалывалось стекло оранжереи, затем все трещало, и рвалось, и топали копыта, и розовые, и белые, и сливовые ошметки меня разлетались по земле. Я страшилась повзрослеть — повзрослеть и дорасти до свадьбы. Я не верила, что Тетки сделают выбор с умом: я боялась, что в итоге меня выдадут за какого-нибудь горящего козла. Особенным девочкам, таким как мы, полагались розовые, белые и сливовые платья. Обычные девочки из Эконосемей всегда носили одно и то же — разноцветное полосатое уродство и серые накидки, как у их матерей. Эти девочки даже не учились вышивать мелкой гладью или вязать крючком — только шить, и складывать бумажные цветы, всяким таким занятиям. Они не избранные и не выйдут замуж за лучших мужчин, за Сынов Иакова и других Командоров и их сыновей, — они не как мы, хотя их могут избрать, когда повзрослеют, если они вырастут красивыми. Вслух этого не говорили. Не полагалось щеголять красотой, это нескромно, и не полагалось замечать чужую красоту. Хотя мы знали правду: лучше быть красивой, чем уродкой. Даже Тетки больше внимания уделяли красивым. Но если ты уже избранная, не так важно, красивая ты или нет. ... "