Внимание! Сайт не гарантирует того, что представленный текст разрешён по возрасту. Не рекомендуется пользоваться сайтом, если вам меньше 18 лет.
" ... В этих книгах – особенно тут важна структурообразующая идея Асемоглу и Робинсона – противопоставляются два типа государства – инклюзивное и экстрактивное. В экстрактивном государстве военно-административная элита и трудовое население разделены культурными барьерами. В нем нет мобильности. Люди не могут подняться или перейти, условно говоря, из низшего класса в высший. Элита собирает свои доходы с трудового населения, рутинно применяя насилие и с помощью насилия охраняя себя от смещения собственным населением. Примером является российская экономика середины XIX века, основанная на крепостном праве. Элита и крестьяне разделены сословными границами, и сама разница между сословиями была предметом закона – все было прописано в законе. Но при этом, конечно, элита и крестьяне зависели друг от друга, потому что без крестьян не было бы таких частных благ, как еда и доход, а без элиты не было бы таких общественных благ, как безопасность. Эта элита была хищнической, часто неэффективной, но все же такой тип экономики обеспечивал полную занятость населения. Все пахали, значит, кому-то доставалось руководить этим процессом. ... "
" ... К чему это привело? Бывшие крестьяне нашли хороший источник дохода: они продавали свои участки девелоперам. Те массово скупали участки и строили огромные микрорайоны, потому что у местных властей не было рычагов для ограничения массовой застройки. Более того, поскольку страна находилась в кризисе, власти считали жилищное строительство одним из локомотивов роста и поддерживали его. В результате предложение сильно превысило спрос. С 1980 по 2010 год население Мехико выросло вдвое, а территория — в шесть раз. Город расползся, и многие жители окраин стали тратить до 30% доходов на то, чтобы добраться до работы — на периферии не было создано нужного количества рабочих мест. ... "
" ... Как-то режиссер Михаил Алдашин увидел в одной книге средневековый барельф: три короля лежат в одной кровати, а ангел будит их и указывает на огромную, как ромашка, Вифлеемскую звезду. Именно из этой забавной апокрифической сценки, изображавшей королей, ночующих, словно крестьяне, вместе на одних полатях, выросло «Рождество» — один из самых красивых и лиричных российских мультфильмов 1990-х. Евангельская история нарисована в наивной детской манере и рассказана очень просто, даже простодушно. Вот ангел, принесший Марии благую весть, вытирает о рукав упавшую с дерева грушу и с хрустом откусывает кусок. Вот бородатый здоровяк Иосиф починяет крышу и мастерит табурет, а рыжеволосая Мария, перед тем как купать младенца, пробует локтем воду в лохани — не горяча ли? Евангельский сюжет не просто «одомашнивается», но и превращается в добрую сказку: ангел разнимает дерущихся пастухов, словно двух школьников, а потом начинает что-то рассказывать рыбам, показывая им большую интересную книжку. Все это рассказано без единого слова под Баха и Бетховена — величественная музыка, работающая на контрасте с нарочито бытовым визуальным рядом, придает трогательно-нежной истории дополнительную глубину. Впрочем, и музыка тоже одомашнивается и становится чуть ли не народной: оказывается, седьмую симфонию Бетховена можно превратить в колыбельную, а можно водить под нее хоровод, что и делают в финале фильма волхвы, пастухи, зайцы и овечки — а Мария прикладывает палец к губам и просит оркестр ангелов играть потише, чтобы не разбудить малыша. ... "
" ... Любой транспорт делится на городской и междугородний. Не менее значительной фигурой, чем ямщик, был извозчик — столь же популярный литературный герой. Но почти везде извозчики, как и ямщики, проходят вторым планом, мы ничего не знаем про организацию их труда и доходы. О роли извозчиков в экономике говорят следующие цифры: в конце XVIII века в Петербурге их было 4600, а в 1900 году свыше 16 000, не считая 2500 ломовиков (причем номеров на экипажи было выдано в три раза больше). В Москве в 1775 году их было 5000, в 1838-м — 8000, в 1895-м — 19 000. Это сопоставимо с тем, как если бы в наше время в Москве имелось 200 000 таксистов. В извозчики шли в основном крестьяне, приезжавшие в город на заработки. Кто-то работал со своими лошадьми и повозками, кто-то — на хозяйских, но практически все имели дело с содержателями извозчичьих бирж. Так назывались известные городские места, где возницы поджидали клиентов. В Москве самым известным содержателем биржи был бывший ямщик Ечкин. Он не только занимался извозом, но и имел собственное производство пролеток, сдавал в аренду экипажи, ввозил и продавал кареты английской фирмы «Виндавер». В районе биржи его наследники (семейное предприятие Ечкиных, ставшее акционерным обществом, просуществовало до революции) владели трехэтажным подворьем, а на Арбате построили пятиэтажную гостиницу. ... "
" ... Самым известным любителем поездок на кумыс был Лев Толстой. Первый раз он отправился в самарские степи в 1862 году — перед началом работы над «Войной и миром». Второй раз он побывал у башкир в 1871 году и буквально влюбился в этот край, подружился со многими кочевниками. Ему так там понравилось, что он купил 2500 десятин. Жене он писал: «Земля — нетронутый ковыль с сотворения мира, родящая лучшую пшеницу… продается башкирцами по 3 рубля за десятину… Для покупки здесь имения особенно соблазняет простота и честность, наивность и ум здешнего народа». И вплоть до 1883 года граф ездил на кумыс уже со всей семьей, в свои собственные владения. Но народ испортился быстро — крестьяне платили арендную плату неисправно, их долг составил более 10 000 рублей, в итоге пришлось имение продавать почти за бесценок. ... "