Внимание! Сайт не гарантирует того, что представленный текст разрешён по возрасту. Не рекомендуется пользоваться сайтом, если вам меньше 18 лет.
" ... Билеты на шоу, намеченное на конец августа — начало сентября, продаются уже сейчас. И то сказать: за сорок с лишним лет эти гонки из забавы для кучки энтузиастов выросли в крупнейшее в мире состязание паровых машин, обросшее одноименным музыкальным фестивалем и радиостанцией (причем концерты собирают не меньше публики, чем металлические участники). Сами организаторы описывают свое детище красноречивыми цифрами: 200 т угля и 550 баррелей пива. Несмотря на внушительный список спонсоров и патронат фонда Национального наследия, дорсетские гонки все еще сохраняют дух клуба повзрослевших мальчиков, влюбленных в паровозы. На все время гонок снимают паб «Королевский дуб». Что, конечно, всего ничего для собирающихся ежегодно почти 25 000 зевак (в 1968 году, когда все только начиналось, их было всего две тысячи). Бюджет упирается в £2 млн, а штат сотрудников — в 300 человек. Чего на этих гонках нет, так это, как ни странно, железной дороги, хотя большинство машин напоминает старинные паровозы, поставленные на жесткие колеса от старинных же тракторов. ... "
" ... Естественно, рядовых британцев злило нахождение на территории страны кучки людей, которые заплатили за свое гражданство несколько миллионов фунтов, зарабатывая при этом миллиарды с помощью офшорных схем. И даже многолетняя борьба правительства и налоговой службы с подобной схемой налогообложения не уничтожила ее целиком, а просто сузила возможности для использования. Но она до сих пор остается одной из основных причин переезда в Британию разного рода небедных господ — в том числе из России. ... "
" ... Неладно было в доме номер 124. Хозяйничало там зловредное маленькое привидение, дух ребенка. Женщины и дети, жившие в доме, отлично знали это. И долгое время, каждый по-своему, как-то мирились с тем, что отравляло им жизнь, но к 1873 году все изменилось. И Сэти со своей дочерью Денвер остались последними его жертвами. Бэби Сагз, свекровь Сэти и бабушка Денвер, умерла, а мальчики, Ховард и Баглер, давно уже сбежали из дома — им тогда еще и тринадцати не было. Баглера доконало зеркало, вдруг разлетевшееся вдребезги, когда он захотел посмотреться в него, а Ховард сломался, когда увидел на только что испеченном пироге отпечатки двух крошечных ладошек. Ни тому, ни другому больше намеков не потребовалось: ни перевернутых горшков с только что сваренным горохом, дымящейся грудой вываленным на пол, ни появления у порога крошек печенья, которые сами собой собираются в аккуратные кучки. Не стали они ждать и затишья — порой неделями или даже целыми месяцами в доме было спокойно. Нет. Оба сбежали — стоило дому совершить против них то, чего уже нельзя было вытерпеть дважды. Сбежали через два месяца, прямо среди зимы, оставив свою бабку Бэби Сагз, мать Сэти и маленькую сестренку Денвер в серо-белом доме на Блустоун-роуд совершенно одних. Тогда у этого дома еще и номера-то не было, потому что Цинциннати сюда дотянуться не успел. В сущности, и Огайо всего каких-то семьдесят лет как стал называться штатом. И вот, сперва один брат, а потом и второй сунули в шляпы узелки с нехитрым имуществом, подхватили башмаки и удрали из дома, который так живо проявлял по отношению к ним свою неприязнь. ... "
" ... По большому счету в городе, конечно, ничего после аварии не изменилось, никто особо не возмущается, кроме какой-то небольшой кучки активистов. Если бы это случилось внутри усилительной территории, то есть внутри города, тогда, конечно, это все было бы заметнее, резонанс был бы больше, а так — людям в основном до лампочки, что происходит где-то там в тундре. Людей, которым это интересно, в городе 10-15%. ... "
" ... Социологи зафиксировали: в 1990-е в России произошел отказ от условного советского равноправия семейных ролей и возврат к так называемой дворянской модели семьи, к дореволюционному патриархальному сознанию. В идеале это муж-добытчик, сильный и властный глава семьи, и мать — домашняя царица в окружении чад и домочадцев. Как это, например, описывал Лев Толстой в «Детстве»: «Папа. Он стоял подле письменного стола и, указывая на какие-то конверты, бумаги и кучки денег, горячился и с жаром толковал что-то приказчику Якову Михайлову, который, стоя на своем обычном месте, между дверью и барометром, заложив руки за спину, очень быстро и в разных направлениях шевелил пальцами… Должно быть, заметив, что я прочел то, чего мне знать не нужно, папа положил мне руку на плечо и легким движением показал направление прочь от стола. Я не понял, ласка ли это или замечание, на всякий же случай поцеловал большую жилистую руку, которая лежала на моем плече». ... "