Внимание! Сайт не гарантирует того, что представленный текст разрешён по возрасту. Не рекомендуется пользоваться сайтом, если вам меньше 18 лет.
" ... И вдруг неожиданно плотину прорвало, и мутные воды российской внутренней политики хлынули наружу, втягивая Россию в крымскую авантюру, выводя ее за пределы международного права и ставя на грань новой «холодной войны» с Западом. Духовные скрепы из внутрироссийского продукта стали основой для внешней политики. Евразийские камлания от Александра Дугина, патриотический китч от Александра Проханова, доморощенная геополитика от ведомственных академий, возглавляемых отставными генерал-майорами, из интеллектуального трэша вдруг стали мейнстримом, обернулись реальными передвижениями войск, интервенцией неопознанных частей и ядерными страшилками для Запада в исполнении Дмитрия Рогозина и Дмитрия Киселева. Мимимишный милоновский топот котов превратился в лязг гусениц. ... "
" ... И здесь короткое лирическое завершение. Если бы у меня, как автора данной колонки, были призвание и возможности, я бы снял фильм с названием «Революция». Я бы показал, как в человеке вызревают воля к действию, решимость и безоглядность. Как прежние символы теряют свою символичность. Как пространство внезапно расширяется, и в эту широту врываются: людские потоки и вихри, несущиеся тачанки, лязг затворов, перевернутые судьбы, декреты и приговоры. Главная идея —все может быть в одночасье опрокинуто. Мир очень хрупкий, и под ним, как под настом, накоплены совсем другие энергии. Фильм показал бы события столетней давности на уровне энергий, которые не вмещаются в привычную шкалу измерений. Вместо этого нам подсунули балерину. ... "
" ... Опять лязг и скрежет металла, открывается дверь, и меня просят выйти. За мной приехали. Надевают наручники, сажают на заднее сиденье седьмой модели «жигулей» без опознавательных знаков и везут на допрос в Генеральную прокуратуру. Поднимаемся в уже знакомый кабинет, где меня ждут следователи. Их много. Мне предлагают адвоката, от услуг которого я упорно отказываюсь. Я прошу дать мне возможность позвонить, в чем мне тоже отказывают. Начинается беседа. Кто-то входит и выходит, кто-то играет роль злого следователя, а кто-то доброго. Мне рекомендуют признаться и дать показания, пока не поздно. Дружеской беседы явно не получается. Один следователь, человек маленького роста, щупленький такой, одетый в серый костюм, при галстуке и белых носках, срывается. Он визжит и брызжет слюной: «Иваныч! Ты же русский! Что тебе эти евреи, эти Борисовичи?!» ... "