Внимание! Сайт не гарантирует того, что представленный текст разрешён по возрасту. Не рекомендуется пользоваться сайтом, если вам меньше 18 лет.
" ... Апрель 2015 года. В самопровозглашенной Луганской народной республике, объявленной Киевом зоной проведения антитеррористической операции (АТО), жизнь налаживается, есть интернет, в городах ходят трамваи (ради этого главе республики Игорю Плотницкому пришлось договариваться с украинским президентом, электроэнергии, поставляемой из России, не хватает). Алчевск — крупный промышленный центр, находится в 50 км от Луганска. Весь город живет ради обслуживания одного-единственного завода — Алчевского металлургического комбината. ... "
" ... Важно отметить еще одну особенность ограниченной эффективности русского изобретательства. Оно — в силу конкретных природных, технологических и иных обстоятельств, а также с учетом особенностей русского менталитета — чаще всего не выходило за рамки конкретного рудника, завода, хотя его явная оригинальность отмечалась независимыми наблюдателями. Выдающийся изобретатель-гидротехник Козьма Фролов (1726–1800) прославился созданием в 1760 году самой производительной в то время золотопромывочной машины, но применение это изобретение находило лишь в специфических условиях конкретного Березовского золотоносного месторождения. Фролов также знаменит как изобретатель уникальных водоотливных установок, которые стали уснащать паровой машиной. Будучи переведен на Алтай, он механизировал весь процесс толчения и промывки руды Змеиногорского рудника, а на Вознесенской шахте построил подземную деривационную установку со «слоновым» колесом диаметром 18 м, способным поднимать воду с глубины 63 м (1783). Однако в других местах, на других рудниках и шахтах требовались иные технические решения и другие технические подходы, то есть нужно было новое изобретение. Нужно помнить, что в те времена были крайне расплывчатыми представления о патентовании и публикации открытий. Как отмечал Р. А. Бьюкенен, и в Англии того времени публикация патентов и распространение описаний, руководств было на самом примитивном уровне, «патент Севери от 1698 года был составлен так неясно и трактовался так широко, что он распространялся на совершенно отличный двигатель Ньюкомена. Абрахам Дерби, очевидно, не пытался опубликовать свое открытие от 1709 года, и поэтому технические плавки с применением кокса распространялись медленно вплоть до второй половины века. Многочисленные чертежи двигателя, выполненные Джеймсом Уаттом… не предназначались для общего использования». Перелом в патентовании происходит только к середине XIX века. С такой же индифферентностью относились и к изобретениям других. Так, на медали, отчеканенной в честь изобретения механиком Вяткиным паровой машины на Верхне-Исетском заводе в 1815 году, изображена машина… Уатта. Известно, что над созданием паровой машины в XVIII — начале XIX века работали тысячи изобретателей, но только единицам удалось преодолеть уровень «единственного экземпляра» и тиражировать их в товарном количестве. Таким изобретателем-коммерсантом был шотландский инженер Чарльз Гаскойн, прибывший в Россию в 1786 году с партией машин, во главе целой команды инженеров и механиков. Он провел кардинальное улучшение и модернизацию производства на Олонецких и Кронштадтских чугунолитейных заводах, а затем на Ижорских заводах. Его особой заслугой стало освоение залежей руд и угля в районе Луганска и строительство Луганского металлургического завода. ... "
" ... Пенсионер Вяхирев, напротив, теперь далек от газпромовских дел. Он скромно живет в одном из коттеджных поселков по Киевскому шоссе. У него свое хозяйство: корова, овцы, куры и 17 пятнистых оленей — в память о годах, проведенных на севере. С журналистами Вяхирев не общается уже лет 10, но на просьбу поговорить об Усманове откликнулся. «Хороший мужик, иногда звонит, к праздникам всегда подарок посылает», — рассказывает Вяхирев о бывшем подчиненном. «Алишер появился в конце 1990-х, предложил свои услуги, и мы его взяли, — вспоминает он за чаем (три чашки из нового сервиза лопаются, как только помощница Вяхирева наливает в них кипяток. «Давай простые, рабоче-крестьянские», — ворчит он). — У него было что-то вроде металлургического холдинга, и он нам предложил поучаствовать. Времена были такие, что любой источник дохода обеспечивал жизнь, так что если бы были более дурные предложения, мы бы и их приняли». ... "
" ... Пенсионер Вяхирев, напротив, теперь далек от газпромовских дел. Он скромно проживает в одном из коттеджных поселков по Киевскому шоссе. У него свое хозяйство: корова, овцы, куры и 17 пятнистых оленей — в память о годах, проведенных на севере. С журналистами Вяхирев не общался уже лет десять, но на просьбу рассказать об Усманове откликнулся. «Хороший мужик, иногда звонит, к праздникам всегда подарок посылает», — рассказывает Вяхирев о бывшем подчиненном. «Алишер появился в конце 1990-х, предложил свои услуги, и мы его взяли», — вспоминает он за чаем (три чашки из нового сервиза лопаются, как только помощница Вяхирева наливает в них кипяток. «Давай простые, рабоче-крестьянские», — ворчит он). «У него было что-то вроде металлургического холдинга, и он нам предложил поучаствовать, сумел все объяснить по-человечески», — говорит Вяхирев. Усманов убеждал, что «Газпром» сможет поучаствовать в прибыли металлургов и глава концерна согласился: «Времена были такие, что любой дополнительный источник дохода обеспечивал жизнь, так что если бы были более дурные предложения, мы бы и их приняли». К тому же «Газпрому» нужно было «наладить производство труб, в Советском союзе трубопроводного хозяйства не было, а в конце 1990-х вообще ничего не стало — даже картошки, — вздыхает Вяхирев. — Мы людям на севере по полгода зарплату не платили». ... "
" ... Экологическая ситуация в Норильске изменилась три или четыре года назад, когда закрыли Никелевый завод. Раньше заводы с трех сторон окружали город. С какой бы стороны ветер ни дул, в город чаще всего попадает газ — его называют дымным факелом — либо с одного, либо с другого, либо с третьего металлургического завода. Дым довольно противный, содержит очень много сернистого газа. Это неприятный газ — и на запах, и визуально, и как угодно, здоровья не добавляет. Меня здесь не было 18 лет — это, мне кажется, очень полезно для высказывания сегодняшнего. Когда я здесь учился в школе и работал, особенно в летний период, когда преобладают южные ветра, в городе через день был факел и через день невозможно было дышать. Именно в летний период, потому что зимой ветра, наоборот, северные, и они весь газ из города в сторону сдували. Вот я здесь прожил уже пять месяцев после возвращения. И по моим личным наблюдениям, дней, когда в город опускался дымный факел с Медного завода, всего 15-16 в месяц. 18 лет назад таких дней была бы треть, то есть из пяти месяцев таких дней было бы 50-60. ... "