Внимание! Сайт не гарантирует того, что представленный текст разрешён по возрасту. Не рекомендуется пользоваться сайтом, если вам меньше 18 лет.
" ... Все вместе. У меня есть три человека, которые делают всю основную работу, наш «мозг». Они появились совершенно случайно. Это Наташа Мостакова, которая просто пришла к нам работать пиарщиком, и она очень много мучилась с нами, потому что мы не хотели ни с кем общаться, сливали все, что только можно. Митя Миловзоров работает у меня с 15 лет, пришел к нам SMM-щиком. У нас не было социальных сетей, а он их развил единолично до феноменальных размеров. Коля Дуксин, генеральный директор, оказался человеком тысячи специальностей. Он говорит по-турецки, играет на всех музыкальных инструментах, разбирается во всем. Это очень крутой человек. Все они — мои соратники и друзья. ... "
" ... Десять минут за двенадцать букв. А если еще десять, могла бы она попросить его прибавить «дочери моей»? Она тогда не решилась спросить и до сих пор мучилась сознанием того, что это было вполне возможно — что за двадцать минут или, скажем, за полчаса она могла бы расплатиться за все те слова, что священник произнес на похоронах (да только это, собственно, и можно было сказать), и резчик вырезал бы их на том камне, который она выбрала в качестве надгробия: «Возлюбленной дочери моей». Но она уплатила — так уж договорилась — всего лишь за одно слово, самое главное. Она думала, этого достаточно, отдаваясь резчику среди каменных глыб, а его молодой сын следил за нею, и на лице его было написано затаенное вожделение и застарелая злость. Да, этого слова, конечно же, было достаточно. Достаточно, чтобы ответить еще одному священнику, еще одному аболиционисту, и целому городу, исполненному отвращения к ней. Рассчитывая обрести душевный покой, она совсем позабыла о другой душе, душе ее малышки-дочери. Кто бы мог подумать, что в такой крохе может таиться столько злобы? Нет, отдаться среди будущих надгробий резчику под злобно-голодными взглядами его сына было мало. И она должна была еще прожить долгие годы в доме, находящемся в полной власти духа, духа ребенка, которому перерезали горло и который ей этого не простил; и все же те десять минут, когда она стояла, широко расставив ноги и прижавшись спиной к камню цвета зари, сверкавшему яркими блестками, показались ей длиннее целой жизни; они были точно наполнены живой кровью, еще более горячей, чем та, что лилась из раны на шее ее девочки, и руки у нее были в этой крови, густой, как масло, и липкой. ... "
" ... Дочь китайских эмигрантов, уроженка Нью-Йорка Вера Вонг собиралась стать фигуристкой — она даже чуть было не попала в олимпийскую сборную. Но не случилось, и после колледжа Вонг устроилась ассистенткой в Vogue. На тот момент она уже отлично разбиралась в моде, и Вонг быстро повысили до редактора. Ушла из журнала Вера только спустя 16 лет — она хотела не писать о моде, а делать ее. Вонг оказалась в Ralph Lauren и не планировала запускать собственный бренд, но помогло стечение обстоятельств. В 1989 году сорокалетняя Вонг готовилась к свадьбе, но ей не нравилось ни одно платье — она хотела сочетания элегантности и сексуальности, а магазины предлагали рюши и декольте. Тогда Вонг сшила его на заказ, но не забыла, как долго она мучилась с выбором, и уже через год открыла свой первый магазин. Поначалу бутик продавал платья других марок, но вскоре Вонг начала придумывать платья сама — и оказалось, что они идеальны. В ее нарядах выходили замуж и получали премии самые известные девушки мира, а имя Веры Вонг стало синонимом Того Самого Платья. «Правда состоит в том, что я делала все, чтобы оказаться в мире моды. Я мыла полы в Vogue, я паковала одежду и оставалась в магазине после закрытия в Ralph Lauren, я держала волосы моделям во время укладки — и каждую минуту я чувствовала, как мне повезло с работой. Представляете, каково мне сейчас?» ... "