Внимание! Сайт не гарантирует того, что представленный текст разрешён по возрасту. Не рекомендуется пользоваться сайтом, если вам меньше 18 лет.
" ... В МГИМО я, конечно, оказался неслучайно. У нас даже была семейная легенда. Мой отец занимался спортом. Во время одного из хоккейных матчей его ударили клюшкой по голове, разбили голову. Он возвращался домой, забинтованный. Шел через арку, на него упала сосулька и сбила шапку. Навстречу шел неопохмеленный алкоголик и в ужасе отпрянул. Он увидел картину буквально из «Джентльменов удачи»: идет мужик, шапка падает, он встает уже забинтованный. Мне рассказывали эту историю в детстве, и у меня произошел монтаж. Когда меня спрашивали лет в шесть: «Вовочка, а кем ты хочешь быть — пожарным или космонавтом?», я отвечал: «Экономистом, как папа. Он играл в хоккей, его ударили клюшкой по голове, и он сразу стал экономистом». Через некоторое время выяснилось: чтобы стать экономистом, как папа, надо поступить в МГИМО. На отца в свою очередь повлиял дядя — он оканчивал Академию внешней торговли и участвовал чуть ли не в Генуэзской конференции с Любимовым и Чичериным. ... "
" ... В итоге Германия и Россия пришли к совершенно разным формам национальной памяти: «твердым» в Германии (а также во Франции и вообще в Европе): монументам, мемориальным лагерям и в более широком смысле — к институтам, которые служат правовой и материальной гарантией от повторения преступлений прошлого – и к «мягкой» памяти в России: частные мемуары, фильмы, литературные произведения, популярная и альтернативная история. Большая часть книги Эткинда посвящена этой «мягкой» памяти о катастрофе сталинского террора, рассеянной по советской и постсоветской культуре. В живой, дышащей полифоничной партитуре его книги сплелись голоса Надежды Мандельштам и Евгении Гинзбург, Василия Гроссмана и Андрея Синявского, Дмитрия Лихачева и Михаила Бахтина, лагерные рисунки Бориса Свешникова и «барачная школа» в московском Лианозово. Отдельная глава посвящена шекспировским фильмам Григория Козинцева и гамлетовской теме в «Берегись автомобиля» Эльдара Рязанова, и это неслучайно – подобно тому, как Шекспир в своих трагедиях переосмыслял травматический опыт Реформации, советская культура брала Шекспира для осмысления своей национальной катастрофы. ... "
" ... Оптовая база стройматериалов на улице Героев полтора года назад была одним из самых опасных мест в столице Южной Осетии Цхинвале. Однажды к проходной подъехала тонированная «девятка», из окна высунулся ствол «калашникова» и дал очередь по складу. «Первое время у нас волосы дыбом вставали: и стреляли, и угрозы были», — вспоминает бывший директор базы Станислав Пустозеров. Сам он с Урала, из Челябинской области, однако в послевоенном Цхинвале оказался неслучайно. В августе 2009 года правительство Южной Осетии возглавил челябинец Вадим Бровцев. Следом за ним в республику приехали три десятка земляков — чиновники, строители, снабженцы. «Хотели расширить сферу интересов, — объясняет свой переезд Пустозеров. — Я слетал предварительно в командировку [в Южную Осетию], познакомился с людьми, понял, что восстанавливать есть что и Россия деньги выделяет». ... "
" ... Основным городским транспортом до революции были конные повозки. Взглянем на карту Москвы. В центре имеется целый район со схожими названиями — улица Каретный Ряд, Садово-Каретная улица, Большой, Средний и Малый Каретные переулки. Имя они получили неслучайно, с XVII века здесь находилась каретная слобода — место проживания (и труда) ремесленников, изготовлявших телеги и кареты. По самым скромным подсчетам, слобода занимала площадь около 10 га, в ней работали сотни мастерских. Впрочем, первоначально она звалась Тележным рядом (изделия продавались тут же, выставленные в ряд) и лишь к началу XIX века «облагородилась», став Каретным — в соответствии с изменением основной продукции. ... "
" ... Это фильм, посвященный теракту в театральном центре на Дубровке 2002 года. Но в нем нет никакой топорной реконструкции событий, никакой кощунственной и передраматизированной инсценировки в лицах. «Конференция» неслучайно начинается с пятиминутной сцены уборки концертного зала — уборщица монотонно пылесосит замусоренные ряды кресел. Трагедию здесь не превращают в зрительское развлечение и даже в точный документ. Обо всем теракте с захватом гражданских во время мюзикла «Норд-Ост» мы узнаем лишь в пересказе невольных свидетелей тех событий — выживших заложников, которые спустя много лет собираются на вечер памяти, пересказе подробном, со всеми эмоциями и ощущениями, но нарочито неточном. Судя по всему, встречаются они, согласно сюжету фильма, основанного на реальных воспоминаниях, не впервые, а ежегодно. Часть этих устных мемуаров кажется несколько искаженной, покрытой коррозией времени, часть свидетельств будто бы давно уже заучена до автоматизма, как молитва «Отче наш», которую заложники, по их словам, написали на невесть откуда взявшемся тетрадном листочке и прошептывали вслух, передавая по рядам, пока боевики не видят. ... "