Внимание! Сайт не гарантирует того, что представленный текст разрешён по возрасту. Не рекомендуется пользоваться сайтом, если вам меньше 18 лет.
" ... Бизнес, основанный на нужде, никогда не ставит задачу нужду удовлетворить, потому что тогда исчезнет высокомаржинальная ниша. Поэтому современная страховая медицина, например, мотивируется не числом здоровых граждан, а количеством платежеспособных больных… А мотивационные спикеры, коучи и психотерапевты — количеством людей с неврозами разной степени выраженности. Современный стиль жизни и мораль общества потребления рождает много несчастливых людей — и то, что среди посетителей этих шоу «личностного роста» много состоятельных бизнес-персон, как нельзя лучше доказывает, что не в деньгах счастье. И даже не в их количестве. ... "
" ... Дело в том, что понятия «прав» и «компетентен» (умен, прозорлив) — не синонимы. Тот, кто в команде самый умный, необязательно всегда и во всем прав (популярность обсуждения тем обычного и социального интеллекта тому свидетельство). И тот, кто в данный момент ситуационно прав, необязательно является самым умным во всех вопросах бытия. Стоит разделить также два других понятия — желание и нужду. Нужду отличает от желания то, что удовлетворение нужды человек воспринимает как существенную часть своего жизнеобеспечения. Ему нужно, чтобы осуществилось задуманное, иначе ему кажется, что он подвергнется какому-то жизненному риску и в предельном случае погибнет. Так, если вы захотите пить в жаркий день в городе — это будет желание, потому что у вас есть возможность его удовлетворить, хотя, возможно, требуется немного потерпеть (найти магазин, где продается вода, или добраться до дома). А если жажда застала вас в пустыне? К желанию пить добавится отчаяние от невозможности это желание удовлетворить. Непредсказуемость развития ситуации вызовет страх погибнуть — и жажда превратится в нужду, без удовлетворения которой человек действительно погибнет. ... "
" ... Она вспыхнула к лету 1808 года одновременно с успешным наступлением из Лапландии финляндской армии. Наши всюду стали отступать. Легкая прогулка по финским просторам превратилась в подлинное испытание для армии. Как писал Булгарин, «финляндская война была в одно время народной, наступательной, оборонительной и во всех случаях чрезвычайно упорной с обеих сторон. Успех столько же зависел от тонких соображений военных действий, от маневров в стране, почти непроходимой для наступающего войска по причине теснин, болот, гор, рек, озер и мрачных лесов, встречающихся на каждом шагу, как и от быстрого натиска и решительности… Почти на каждом переходе надлежало брать крепкие позиции, наподобие природных крепостей, и … удаляясь от своих запасов, терпеть еще большую нужду». Особенно трудно приходилось завоевателям весной, когда «вскрытие рек и озер вжимало войска наши в дороги, врезанные, подобно желобам, в непроходимую поверхность, и лишало равнин и прямых сообщений, словом, того простора для наступательной войны». Как это часто бывает, поначалу все казалось таким простым и ясным, ибо «на карте нет снегу, особенно глубокого, а широкие дороги, на ней показанные, превращены тогда были в тропинки, по которым конница не могла идти иначе, как в один конь, пехота — рядами, а артиллерия и тяжести — с чрезвычайным затруднением». ... "
" ... Первые двое суток вылезать из теплого спальника, натягивать еще непросохший непром и подниматься на палубу среди ночи было тяжело, и, в общем, стало очевидно, что быть профессиональным моряком — это совсем не то же самое, что провести две недели летнего отпуска на арендованной яхте в Средиземном море. Но в какой-то момент я привык и стал просыпался четко через три часа, чувствуя себя вполне бодро. Не всем это давалось так легко. Ситуация усугублялась тем, что по дороге изрядно штормило и яхта буквально прорубалась своим острым стальным корпусом через трех-пятиметровые волны. Выкарабкавшись из гамака, нужно было сразу прислоняться к переборке, потому что внутри яхты идущей с креном в 30 градусов все находится под углом. В гальюн (туалет), расположенный в носовой части корпуса, приходилось практически подтягиваться на руках, потому что коридор раскачивался, как гигантские качели. Справлять нужду, подпрыгивая на унитазе, тоже нравилось не всем, и некоторые товарищи терпели сутками. К счастью, я не очень подвержен морской болезни, но внутри яхты и мне становилось дурно. Лучший способ бороться с дурнотой — подняться на палубу и встать за штурвал, чтобы сфокусировать взгляд на неподвижном горизонте. Но на вторые сутки шторма в летающем вверх-вниз гамаке мне приснился странный прыгающий сон, в котором я был чем-то вроде мяча для пинг-понга. Проснувшись, я к своей радости почувствовал, что больше дурнота мне не грозит совсем. ... "
" ... То же самое ощущение автор этих строк носит с собой всю жизнь: когда случился теракт в «Норд-Осте», ему было 7 лет. Он еще в 2002-м четко осознал, насколько недалеко от него происходят все те страшные события, о которых снимают репортажи для ТВ. Тогда жизнь огромной страны впервые после новостей о Бесланском теракте) вмешалась в наши вместе с Твердовским маленькие судьбы тоже, разверзла зияющую рану, гноящуюся неосознанным страхом. Одним из заложников «Норд-Оста» был еще один представитель поколения 90-х, 11-летний на тот момент Филипп Авдеев, юный артист, игравший в том мюзикле, выживший благодаря тому, что спрятался в гримерке и сбежал, ставший актером «Гоголь-центра» и одним из важнейших молодых лиц российского кино. Он тоже снялся в «Конференции» — в роли самого себя. Воспоминания Авдеева — самые философские, он не провел в театральном центре так много времени, не успел оголодать, унизиться тем, что боевики требовали от заложников справлять нужду прямо в оркестровой яме, чтобы никто не сбежал из окон туалета. Филипп в фильме говорит о том, что не чувствовал тогда страха — это было что-то намного большее, не сковывающий ужас, а освобождающее ощущение, для описания которого пока не нашли слова. ... "