Внимание! Сайт не гарантирует того, что представленный текст разрешён по возрасту. Не рекомендуется пользоваться сайтом, если вам меньше 18 лет.
" ... В итоге Германия и Россия пришли к совершенно разным формам национальной памяти: «твердым» в Германии (а также во Франции и вообще в Европе): монументам, мемориальным лагерям и в более широком смысле — к институтам, которые служат правовой и материальной гарантией от повторения преступлений прошлого – и к «мягкой» памяти в России: частные мемуары, фильмы, литературные произведения, популярная и альтернативная история. Большая часть книги Эткинда посвящена этой «мягкой» памяти о катастрофе сталинского террора, рассеянной по советской и постсоветской культуре. В живой, дышащей полифоничной партитуре его книги сплелись голоса Надежды Мандельштам и Евгении Гинзбург, Василия Гроссмана и Андрея Синявского, Дмитрия Лихачева и Михаила Бахтина, лагерные рисунки Бориса Свешникова и «барачная школа» в московском Лианозово. Отдельная глава посвящена шекспировским фильмам Григория Козинцева и гамлетовской теме в «Берегись автомобиля» Эльдара Рязанова, и это неслучайно – подобно тому, как Шекспир в своих трагедиях переосмыслял травматический опыт Реформации, советская культура брала Шекспира для осмысления своей национальной катастрофы. ... "
" ... На этом фоне тотального трагического осмысления прошлого России глотком свежего воздуха выглядят заметки натуралиста Владимира Динеца «Песни драконов», написанная в остроумном даррелловском стиле человеком, который несколько лет мотался по свету, изучая брачные игры крокодилов, не забывая, впрочем, о собственных любовных забавах. ... "
" ... Но происходит нечто, когда ее автобус в очередной раз попадает в традиционную пробку на Фонтанке у Аничкова моста. Большинству иностранных туристов давно надоела экскурсия, они дремлют и совсем не интересуются конями Клодта. Сама экскурсовод мечтает побыстрее избавиться от клиентов, сбагрив их на обед. Но в автобусе обнаруживаются знатоки Невского проспекта. Приходится вывести их на Аничков мост. И в итоге простые иностранцы доказывают экскурсоводу, что к городу-то надо относиться как к произведению искусства и живому организму, требующему постоянного осмысления и трактовок. Это вызывает у героини сначала отчаяние (поскольку ее уже все достало — а сейчас ее окончательно достают), но потом, как ни странно, радость жить. ... "
" ... Причем меньшинство, которое вовсе не против памяти о великой войне, но против истерии, официоза, опошления и схематизации войны, маркирования «своих» георгиевскими ленточками, отказа от критического осмысления исторических событий, фактически исключается из числа граждан. ... "
" ... Чем больше российский политический класс и находящиеся в «симфонии» с ним православные иерархи настаивают на единстве и согласии нации, тем в большей степени эта нация раскалывается. Причем поводы дают именно власти – от городских историй с вторжением с бульдозером и крестом во двор или в парк до прямых политических преследований оппозиционеров. Передача Исаакия РПЦ, которая, по словам патриарха Кирилла, должна была символизировать примирение «красных» и «белых» вывела на улицы людей. Национализация властью частной памяти о войне исключило саму возможность научного или хотя бы просто неофициального осмысления трагической истории. Разная память о сталинских репрессиях и о 1990-х годах раскалывает нацию самым ожесточенным образом. ... "