Внимание! Сайт не гарантирует того, что представленный текст разрешён по возрасту. Не рекомендуется пользоваться сайтом, если вам меньше 18 лет.
" ... «Я получила это письмо 23 мая, — рассказала глава издательства «Фантом-Пресс» Алла Штейнман. — Решила, что это шутка, не очень остроумная. Но некоторые мои коллеги-издатели сказали, что пойдут, как будто живут в до-марте. Я, конечно, против массовых мероприятий сейчас, притом, что я не паникер. Даже если предположить, что я сама могла бы выйти на стенд и постоять там пару дней в маске и в перчатках, я не могу принуждать к этому кого-то из своих коллег, потому что несу за них ответственность». Штейнман также обратила внимание на то, что режим самоизоляции пока не отменен, а это значит, что людям потребуется приезжать на Красную площадь по пропускам. «Почему людям не разрешают пойти, например, на прогулку в парк, где свежий воздух и много свободного пространства, но при этом предлагают мероприятие в закрытом и ограниченном пространстве, пусть и на улице?» — спрашивает Штейнман. ... "
" ... В 1920-30-е годы балерина Гельцер увлеклась живописью, став спасительницей еще одной городской традиции — московского собирательства. Своенравная, остроумная, блистательная — эти черты были присущи Гельцер и в жизни, и на театральной сцене, — сполна отразились в ее коллекцию. Гельцер танцевала в балетах, оформленных Константином Коровиным, — и в ее коллекции пейзажи, натюрморты, театральные эскизы Коровина. ... "
" ... Для всех, кто ищет в книгах новые миры, остроумная и талантливая немка Керстин Гир написала захватывающий дневник сновидений. 16-летняя Лив Зильбер переезжает вместе с семьей в Лондон — и оказывается героиней очень странной истории. Днем она обычная школьница, а ночью, в мире сновидений, Лив может стать кем угодно. По коридорам снов, заглядывая в разные двери, она движется к чему-то захватывающему, но очень опасному. Причем о том, что ей снилось, помнит не только сама Лив, но и четверка главных красавчиков школы. ... "
" ... Но к «Оксфордскому дневнику» неподготовленный читатель так и останется неподготовленным даже после всех сносок и комментариев, а вот «Застольным беседам», наоборот, никакие сноски не нужны. Это именно такой Уайльд, как мы любим: ироничный, иногда очень грустный и неимоверно хороший рассказчик. Разъяснения, предваряющие каждый рассказ, поначалу кажутся лишними, но в итоге и правда дополняют краткие уайльдовские притчи, создавая законченный образ человека, их придумавшего: как он разогревает своих слушателей, выстраивает истории и поворотом головы изображает кентавра. Там волшебная сказка, тут библейская притча, а тут остроумная картина нравов, предваряющая уайльдовские светские пьесы и Дориана Грея. Что-то потом сложилось в прозу, но большинство своих арабесок автор так и не записал, явно куда более наслаждаясь самим процессом сочинения. Этим рассказам придается сакральная, почти мистическая сила: один из слушателей вспоминает, как Уайльд своей историей избавил его от зубной боли, другой заслушался до того, что излечился от лихорадки. ... "