Внимание! Сайт не гарантирует того, что представленный текст разрешён по возрасту. Не рекомендуется пользоваться сайтом, если вам меньше 18 лет.
" ... В 1951 году немецкий философ Теодор Адорно задался вопросом о том, возможна ли поэзия после Освенцима, и вот уже почти 70 лет европейская культура пытается на него ответить. Посмыш и Вайнберг дают свой ответ, оплаченный кровью: поэзию свидетельства, в которой эстетика высказывания неотличима от этики. Вслед за Германией подобным вопросом не могла не задаться русская культура: возможна ли поэзия после ГУЛАГа? В короткий период оттепели об этом начали говорить Варлам Шаламов и Надежда Мандельштам, но их голоса были заглушены цензурой, вытеснены в сам- и тамиздат, и советская культура на многие десятилетия погрузилась в морок беспамятства. В современной России этот морок еще больше сгущается, когда память о травме коллективизации и войны, о депортациях народов и ГУЛАГе сознательно замалчивается, заменяется ползучей реабилитацией сталинизма и террора. Так, был уничтожен единственный в России аналог музея Освенцим – лагерь-музей «Пермь-36», и на его месте с особым цинизмом был создан музей охраны ГУЛАГа. ... "
" ... Вышеупомянутый главный политический манипулятор прежних времен, Владислав Сурков, переброшенный в «поля» — на курирование марионеточных непризнанных республик, управлял политическим полем тонко: грязные провокации, перекупка молодежи, имитация партийной активности, попытки создания фейковых либеральных партий, хитроумные идеологические конструкции вроде «суверенной демократии». Вячеслав Володин был гораздо более прямолинейным: «Есть Путин — есть Россия, нет Путина — нет России», а давить так давить, приняв для этого ряд репрессивных законов. С появлением в АП Антона Вайно и Сергея Кириенко связывались надежды на либерализацию политики, и каждый случайный чих, доносившийся со Старой площади и из Кремля, трактовался в пользу возможной «оттепели». ... "
" ... Извините, можно я расскажу одну короткую историю? Я просто принес с собой большую толстую книжку, хочу ее показать. Вот «государство все контролировало, мышь не проскочит, ничего» – все это полная чушь. Вообще всю культурную политику на самом деле реально делали люди, и происходили удивительные вещи в связи с этим. Сейчас открылась выставка «Оттепель», до этого «Московская оттепель» была в Музее Москвы. И вот одним из главных событий реальной оттепели была такая история, связанная с литературным сборником, который называется «Тарусские страницы». ... "
" ... Собственноручно вышитый лейбл «Ольга» многие почему-то принимали за знак качественного прибалтийского производителя. Следующая мысль — а почему бы вместе с комбинезонами не продавать и другие вещи? Так появилась фура с джинсами. Кто-то привез ее из-за границы, но не знал, как теперь это продавать. Общие знакомые посоветовали Муравьеву. Она согласилась: поставила брезентовую палатку на Ленинском проспекте и быстро отправила содержимое фуры в розницу. Партнеры рассказывали, что, по слухам, эти джинсы привез в Москву сам Муслим Магомаев и, понятное дело, ему как-то неловко было продавать их самому. Возможно, это была всего лишь маркетинговая легенда, но она сработала. Джинсы «улетели» за пару недель. Это было время «горбачевской оттепели», когда вокруг цвели кооперативы, поэтому первое время работалось свободно. «Москварик» два года успешно кормил москвичей птичьим молоком. Но потом романтический период постсоветского капитализма закончился. Государство оправилось от шока, кто-то «наверху» решил, что приоритетным должен стать крупный бизнес, и в кондитерский цех зачастили проверки. Последней каплей стало требование чиновников поставить у каждого рабочего места в организации Муравьевых специальные светильники. В совокупности с другими претензиями цена вопроса поднялась настолько, что ее не смогла бы окупить в ближайшие несколько лет даже самая ударная деятельность кооператива. Пришлось его закрыть и образовать обычное для тех времен ООО — палатку по продаже табака, алкоголя, дешевых прохладительных напитков и прочей продуктовой части. ... "
" ... Существует концепция, согласно которой все в стране может поменяться благодаря смене поколений. В этом есть своя логика – молодые когорты теоретически более восприимчивы к переменам, активнее участвуют в них. Однако, возможно, это необходимое, но явно недостаточное условие для того, чтобы в стране начались перемены. Любые периоды оттепели в нашей стране, перестройка, либеральные реформы не слишком сильно были связаны с процессом смены поколений. Хотя всегда и сторонники режимов, и их противники были заинтересованы в том, чтобы перетянуть молодежь на свою сторону. Для «революционных» режимов вроде муссолиниевского, гитлеровского или сталинского это было принципиально важно. Сталин ротировал элиту, чтобы кадровой основой его личной власти были тридцатилетние, голодные до власти и поощряемого насилия люди. Но опять же – это все не о переменах, а об укреплении социально-политического строя. ... "