Внимание! Сайт не гарантирует того, что представленный текст разрешён по возрасту. Не рекомендуется пользоваться сайтом, если вам меньше 18 лет.
" ... 2007. Лондон. Окраина Гайд-парка. Беженец №1 и Беженец №2 медленно бредут по дорожке, смотря в разные стороны. Стороннему наблюдателю в определенные моменты может показаться, что они даже не знакомы друг с другом. Наконец Беженец №1 нарушает тишину: «Говорил я себе, не надейся, на надейся... предъявят. Так оно и вышло, сейчас лет 15 добавят... Все Ходору говорили: «Миша, ну посмотри на этих двух, сожрали и не поперхнулись». А он: «Не посмеют, не посмеют». Я надеялся своих увидеть, год назад приезжали, а сейчас звонят, говорят, что не могут... болеют». Второй на этих словах вскидывает голову, и его лицо перекашивает секундная гримаса то ли отчаяния, то ли боли: «Тебе еще хорошо... у тебя молодые, и десять лет подождать могут, а я своих обеих в течение одного года... а ведь обещал. Сволочь я, а не сын после этого». Мимо проносится пара на скейтах, как бы стирая собой картинку. ... "
" ... «Высокочастотные» трейдеры изменили облик финансовых рынков точно так же, как до них это сделали властители Уолл-стрит образца 1980-х — финансисты из фондов мусорных облигаций, корпоративные рейдеры и фонды прямых инвестиций. «Высокочастотные» трейдеры и порожденные ими публичные торговые площадки, которые их обслуживают, и так называемые «темные пулы» (массы неучтенной ликвидности) стали мишенями для критики со стороны доведенных до отчаяния частных инвесторов и публичных политиков, которые возмущены — возмущены! — тем, что Уолл-стрит пытается нажить деньги в такие тяжелые времена. ... "
" ... Когда настало время и я вылез на палубу, там в темноте под свист ветра среди бурного моря царила полная неразбериха. Половина команды, включая первого помощника, ничего не соображали из-за приступов морской болезни, остальные были совершенно без сил из-за того, что им пришлось выполнять двойную работу с парусами, а потом еще практически на себе затаскивать больных товарищей в салон, стаскивать с них мокрые непромы и укладывать спать. Патрик, вышедший со мной на вахту, напугал меня тем, что, только поднявшись в кокпит, сразу же бросился к леерному ограждению, словно пытаясь выпрыгнуть за борт. Я слышал, что бывают случаи, когда доведенные до отчаяния постоянной тошнотой люди пытались найти облегчения в море. Ухватив Патрика за ноги, я убедился что он пристегнут и его просто рвет. Вслед за ним, свесился и Раду. Мне самому была немного не по себе, и я провел какое-то время за штурвалом, пока не пришел в себя, а потом уступил спасительную позицию товарищам. Утром палуба выглядела как после попойки первокурсников: вся в засохшей блевоте с валяющимися кружками и пустыми бутылками из-под колы. Выдохшуюся колу мы использовали для поддержания обезвоженных и обессиленных жертв морской болезни, которым необходима жидкость и сахар. ... "
" ... Сергей Алейников отнюдь не стремился в США или конкретно на Уолл-стрит. Он уехал из России в 1990 году больше от отчаяния, нежели в надежде на изменение жизни к лучшему. «Когда мне было девятнадцать, я и не помышлял о том, чтобы уехать, — рассказывает он. — Я был большим патриотом России. Плакал, когда умер Брежнев, и всегда ненавидел английский язык». Но на родине он столкнулся с проблемой: правительство не позволяло ему получить то образование, которое он хотел. Сергей не был религиозным человеком в традиционном смысле слова, но был евреем по происхождению, о чем в его паспорте имелась соответствующая запись. И как еврея его ждали особые трудности на вступительных экзаменах в один из двух столичных вузов, куда принимали евреев и где он мог изучать дисциплины, дозволенные государством для евреев. В его случае это была математика. ... "
" ... – А как бы вы сами назвали ваше поведение? – отстранился от него тот. – Вам сообщают, что матушка ваша пребывает в страшной опасности, что ей грозит суд и тюрьма, если не каторга, что она уже взята под стражу, – и какова же ваша реакция?.. Вы молча убираете письмо об ее нынешнем положении в карман и больше уж не возвращаетесь к этому предмету. К предмету, каковым является участь вашей родительницы! Да есть ли у вас, дорогой Геннадий Иванович, сердце? Мы ведь почти целый день с вами бок о бок тут провели, а я от вас не то что беспокойства по этому поводу – слова единого о судьбе вашей матушки не уловил! Неужели так вам все это безразлично? И что вы за человек такой? Все молчком, да молчком! Положим, вот мне бы доставили такие известия – так я бы уже и не знаю что. В море бы, наверное, прыгнул с отчаяния да поплыл бы домой без всякого корабля. А вам – хоть бы хны! ... "