Внимание! Сайт не гарантирует того, что представленный текст разрешён по возрасту. Не рекомендуется пользоваться сайтом, если вам меньше 18 лет.
" ... Более того, по данным Министерства жилищного строительства и городского развития США, пострадавшее жилье не было разрушено до основания, и после очистки там вполне можно было бы жить. Но людям не суждено было вернуться в свои дома. Именно в тот момент, когда они больше всего нуждались в «доступном и в целом пригодном для проживания жилье в Новом Орлеане», было объявлено о финансировании сноса домов и строительстве на их месте новых. Эти новые дома были предназначены для людей с разным уровнем доходов, и лишь 706 квартир относились к категории социального жилья — вместо 4534 квартир в снесенных домах. Как и проект We Will Rebuild в Майами, проектировщики в Новом Орлеане, судя по всему, поставили интересы бизнеса выше потребностей «теперь уже навсегда перемещенных лиц — в основном граждан с низким уровнем доходов и прежде всего чернокожих женщин». В ходе судебного разбирательства 2007 года Управление жилищного строительства Нового Орлеана заявило, что провело опрос бывших арендаторов социального жилья и большинство опрошенных ответило, что они не хотят возвращаться в Новый Орлеан. Это заявление противоречило выводам Института исследований женской политики, и у многих возникло подозрение, что «решение о сносе домов, возможно, принималось не столько для ликвидации последствий стихийного бедствия и удовлетворения нужд пострадавших от удара стихии, лишившихся крова и получивших травмы людей, сколько для того, чтобы нажиться на перепланировке городской застройки». Люди хотели вернуться в свои дешевые дома, построенные в рамках программы The Bricks, потому что, как и бразильские фавелы, эти дома были не просто жильем. Здесь сформировалась социальная инфраструктура, прикрывавшая недостатки жилья, построенного государством в духе laissez-faire. «Социальное жилье, может быть, было не лучшего качества, но зато каждая жившая в нем женщина заменяла мамочку кому-нибудь из соседей», — сказала одна бывшая арендаторша в интервью сотрудникам Института исследований женской политики. Когда женщин переселили, а дома снесли, соседи оказались вдали друг от друга, и социальные связи были разорваны. ... "
" ... И потом, когда вся эта реальность приходит и когда они видят бюрократические барьеры, происходит быстрый период отрезвления. Это нормально. Кто-то переезжает обратно, кто-то дальше ворчит. Но все равно есть большая сила в этом. Действительно, русские немцы в моем регионе, куда нас переселили, очень успешны. И что их отличает? В первую очередь, у них полностью отсутствует чувство, что у них есть какая-то врожденная привилегия. ... "
" ... Мы пролетели над пятью усадьбами в Тверской области на вертолете. Эта область находится между двумя столицами, Москвой и Санкт-Петербургом, поэтому через нее постоянно «курсировала», а следовательно, и строила свои резиденции русская знать. Показали мне и Степановское-Волосово, усадьбу князей Куракиных, входивших в ближайшее окружение императорского двора. После революции здесь устроили пионерлагерь и совхоз, сразу после войны разместили медицинское учреждение для ветеранов, которое потом преобразовали в психиатрическую клинику. В1990-х наступила жуткая разруха. Больные жили в ужасных условиях — практически без окон, дверей и крыши. В результате там случился пожар, больных переселили, а дом еще лет пять стоял совсем заброшенным и разрушался. Устоял остов, сохранилась часть окон и дверей. ... "
" ... Нас разбудили среди ночи — и переселили в обезьянник, «потому что в комнате надо убрать». Позже начальник ОВД мне объяснил, что просто в этот момент все бесконечные бумажки были заполнены, дознаватели пошли домой, а мы стали настоящими задержанными. С которыми уже можно обращаться, как в полиции привыкли. ... "