Внимание! Сайт не гарантирует того, что представленный текст разрешён по возрасту. Не рекомендуется пользоваться сайтом, если вам меньше 18 лет.
" ... Включение последней статьи (ст. 318 УК РФ) гарантированно связано с «болотным делом», что исключает какое-либо послабление для двух третей обвиняемых и подсудимых в связи с событиями 6 мая 2012 года. Лишь несколько из них не обвиняются в применении насилия в отношении полицейских. Интересно и то, что ст. 318 УК РФ относится к преступлениям средней тяжести, но из амнистии исключена, в то время, как ст. 286 — превышение должностных полномочий, в том числе с применением насилия (тяжкое преступление), — по которой судят всех полицейских за избиения задержанных, среди исключений не значится. Учитывая, что особо выделена категория амнистируемых полицейских, участвовавших в боевых действиях, можно ожидать выхода на свободу сотен бывших сотрудников, осужденных за пытки. Во вторник эту тему на встрече с президентом затронул глава Комитета против пыток Игорь Каляпин. Владимир Путин пояснил: «Там, между прочим, пули свистели». Про бутылку из-под шампанского в казанском отделе «Дальний» речь не зашла. А именно в этом уголовном деле главным идеологом пыток и старшим по должности подсудимым является бывший начальник уголовного розыска Айнур Рахматуллин, неоднократно участвовавший в командировках на Северный Кавказ. Этот довод в положительной характеристике указало ему и МВД Татарстана. ... "
" ... Дополнительные параметры маневра до сих пор являются предметом обсуждения. Например, есть вопрос: какие НПЗ должны получить отрицательный акциз? Изначально одной из целей маневра было лишение субсидии простейших перегонных заводов — производителей суррогатов и экспортных полупродуктов. Сейчас переработка нефти на таких НПЗ составляет около 20% от российского показателя. Суммарные потери таких производств от прекращения субсидирования за шесть лет оценивались в 400 млрд рублей. Но было сделано послабление: в законопроект введена норма, по которой простейшие НПЗ все же получат отрицательный акциз при условии заключения инвестиционного соглашения или при попадании в санкционный список. Поэтому пострадают от маневра в основном небольшие независимые заводы. Их потери, по нашим оценкам, составят около 50 млрд рублей. Для прочих простейших НПЗ значительно возрастут риски. Если сегодня они получают таможенную субсидию автоматически, то теперь могут лишиться ее при нарушении инвестиционных соглашений или в случае снятия западных санкций. ... "
" ... Поэтому все очень внимательно прислушивались к сторонникам рыночного социализма: вроде как и рынок, и миллиардеров нет; вроде и конкуренция есть, и социальная справедливость наблюдается. Сознаюсь, я сам был сторонником, года до 1988-го, варианта аренды [государственной собственности]. Чубайс уехал на стажировку в Венгрию и прислал мне вызов на конференцию. Я был диссидентом, и КГБ меня не выпускал никуда. А тут послабление — мне первый раз разрешили выехать за границу. На конференции я схлестнулся с венграми, которые мне на пальцах буквально показали, что если в текущей деятельности государственное предприятие или государственный магазин еще может конкурировать с частным, то с точки зрения инвестиций никакой конкуренции быть не может. Госпредприятие однозначно проигрывает, потому что распоряжается чужими деньгами, не своими. Собственник распоряжается своими деньгами, думает сто раз, перед тем как их вложить. А менеджер государственного предприятия за откат готов купить любое барахло. Гайдар в журнале «Коммунист» целый ряд статей опубликовал о том, как наши доблестные руководители советской промышленности ремонтировали во Франции суда, получая себе очень приличный откат. И попытка пойти по пути рыночного социализма, как правильно мне показали венгры, натыкается на непреодолимое препятствие: даже если отдать предприятие в собственность работника, как это было сделано в Югославии, опять выходит, что работнику важнее не прибыль, а заработная плата. А чем больше зарплата, тем меньше прибыль. ... "
" ... Практически все два месяца карантина мы провели в переговорах с арендодателями, играя в забавную игру, где обе стороны не торопились сами и не торопили друг друга, ожидая, что государство вот-вот примет если не освобождающий от ответственности, то хотя бы облегчающий это бремя закон. Арендодатель, разумеется, надеялся, что власть заставит нас платить по полной; мы же, будучи внесенными в реестр особо пострадавших от пандемии отраслей (причем всеми тремя направлениями: барбершопы, кофейни и спортивный клуб), надеялись, наоборот, на «обнуление» (ну а что, ему можно, а нам нет?) или как минимум послабление в условиях нулевого оборота. К окончанию режима самоизоляции у нас на руках был весь спектр результатов переговоров — от 100-процентной скидки до полного отказа вести переговоры. ... "