Внимание! Сайт не гарантирует того, что представленный текст разрешён по возрасту. Не рекомендуется пользоваться сайтом, если вам меньше 18 лет.
" ... Интерес к музыке у Макинтоша от родителей — отец был талантливым джазовым музыкантом и играл на трубе в оркестре Луи Армстронга, а также выступал в военном оркестре, который развлекал войска во время Второй мировой войны. (Реальность послевоенной Британии заставила его остепениться и заняться семейной лесопромышленной компанией.) На первый в его жизни музыкальный спектакль Кэмерона отвела тетя — это были «Дни юности», легкомысленная и немного чудная история о влюбленных, пропавшем рояле и летающих тарелках. После спектакля Макинштон уговорил персонал пустить его за сцену, где композитор показал ему, как работает космический корабль. А дядя, который жил в Чикаго, обеспечивал ему бесперебойную поставку пластинок, которых не было по эту сторону океана. ... "
" ... На ночь глядя на Арбат стягиваются гости. Феликс Евгеньевич Вишневский по кличке Шерлок Холмс, потомственный коллекционер, подаривший Москве Музей Василия Тропинина. Всю коллекцию Тропинина Вишневский собрал по помойкам и чердакам послевоенной Москвы. А в придачу к коллекции подарил городу для устройства музея и особняк в Щетининском переулке. «Отец посылал меня с Вуверманом на консультацию к Вишневскому. Мы заходили во двор музея, поднимались на второй этаж, там прямо в коридоре стояла кровать, застеленная сукном. Над кроватью висел большой Левитан», — рассказывает Николай Подзоров. ... "
" ... Окончив Йельский университет, молодой, но уже лысеющий Форрест Марс начал работать на фабрике отца в Чикаго и тут же развернул кипучую деятельность: идей ему было не занимать. Отцу это не понравилось. «На этой фабрике нам двоим тесно», — заявил он, вручил Форрест чек и технологические карты для производства Milky Way и отправил в Англию. Там Форрест арендовал небольшой кондитерский цех и начал производить отцовский батончик. Но Форрест не был бы Форрестом, если бы не сделал лучше, чем отец. Для начала он стал закупать качественный шоколад, тогда как отец использовал самый дешевый. Переименовал батончик в Mars — в конце концов, грех было не воспользоваться эффектной фамилией. И главное, запустил рекламную кампанию, в которой объяснял, что Mars — это не десерт, а полноценный обед. Это был первый гениальный маркетинговый ход Форреста Марса: в голодной послевоенной Англии сладости считались непозволительной роскошью и покупались только по торжественным случаям. Но Марс убедил англичан, что нет ничего постыдного в том, чтобы съесть шоколадный батончик тогда, когда хочется: это же источник энергии! Ничего не напоминает? Рекламные кампании, с которых началось наше знакомство с продукцией Mars в голодные 1990-е: стратегия продвижения большинства брендов Mars, Inc. не менялась десятилетиями. ... "
" ... После гражданской войны наш возврат к золотому стандарту назвали причиной гибели тысячи фермеров в связи с увеличением стоимости их долговых обязательств и снижением цен на сырьевые товары. Критики говорили, что после возникновения послевоенной инфляции США пришлось привязать доллар к золоту, чтобы отразить рост, а не переживать болезненную дефляцию, чтобы вернуться к довоенному паритету. Но была и другая причина бедственного положения фермеров — это технологии. Достижения в судоходстве и железных дорогах позволили возделывать пшеничные поля на Украине, в Аргентине, Австралии и в других странах мирового рынка. (Появление озимой пшеницы в США значительно повысило наши собственные урожаи, и к тому дню оставшиеся в небольшом количестве фермеры должны были производить все больше и больше продуктов питания.) ... "
" ... Эта идея критической теории как долга или обязанности интеллектуала, особой области, куда сходятся разные идеи, методы, теории, была высказана немецкими эмигрантами в послевоенной Америке. В основном, это были философы, но также социологи. И, в основном, это были марксисты, хотя они искали новые творческие пути марксизма. На какое-то время они приобрели значительное влияние в 60-е годы, особенно во время незаконченных революций 68-го года. Эти деятели критической теории, такие как Адорно, Маркузе и несколько других имен, были очень влиятельны. Мы и сейчас с вами живем не в лучшем из миров, и кто в конце XX века праздновал конец истории, сейчас пишет о ее возвращении. Но одновременно возвращается интерес к критической теории. Такой теории, которая помогла бы понять мир, если уж не удалось его переделать. ... "