Внимание! Сайт не гарантирует того, что представленный текст разрешён по возрасту. Не рекомендуется пользоваться сайтом, если вам меньше 18 лет.
" ... ...В семидесятые годы Аргентина собиралась проводить чемпионат мира по футболу, и пообещала сделать его лучшим в мировой истории (так обещают все организаторы чемпионатов, в том числе и мы). Власти приняли мудрое решение: расселить самую большую и опасную «вижа мизериа», что раскинулась в Буэносе под автострадой вблизи вокзала. Как-никак, самый центр города, в сотне метров течет наибуржуазнейшая, лондонско-парижская по духу, стилю и ценам Авенида Альвеар. На Альвеаре в роскошных отелях поселится приехавшая на чемпионат элита, и — на тебе — увидит у себя под носом трущобную клоаку, рассадник всяческой преступности, язву на сиюящем теле столицы. Решено было ее вырезать, язву эту. Потратили бесконечное количество денег и построили жителям «вижас мизериа» благоустроенные квартиры, хотя и не в центре. Переселили. Похабные трущобы, пропитанные запахами беспросветной нищеты и криминала, пустили под снос и пообещали в скором будущем сделать на их месте благоухающий парк. Или элитный мегамолл. Или что-то другое, но тоже благоухающее. ... "
" ... Ближе к морю однозначной поддержки тоже нет. Татьяна, приехавшая в Симферополь из Мисхора, рассказывает о митинге, прошедшем там в поддержку нового крымского пророссийского правительства: «На него собрались одни гастарбайтеры – попросили одного хозяина строительной фирмы привести своих. Главный парадокс в том, что гастарбайтеры у нас в основном с Западной Украины». ... "
" ... Своей неуместной для мигрантского лагеря красотой Софи сводит с ума и остальных героев. Вообще в Stateless, кроме нее, еще три протагониста: уже упоминавшийся лагерный работник Кэм, чиновница Марго, приехавшая разбираться с местными нарушениями режима, и афганец Амир, который пытается спасти себя и своих детей от нестабильности на родине. Все они — на разных пограничных (простите за каламбур) стадиях утраты почвы под ногами. В русском языке они называются «апатриды», лица без гражданства, но Бланшетт с соавторами трактует этот термин весьма широко. Если Софи как представительница класса привилегированного никогда не теряет шанса выпутаться из заключения без последствий (ее два месяца разыскивает сестра), то у Амира никаких шансов нет, он ведь типичный сериальный беженец — при одном взгляде на этого бородача сразу становится понятно, что этому персонажу уготована судьба, полная страха за собственную жизнь и безопасность семьи. С Кэмом и Марго ситуация чуть тоньше — они, как всякие капо на зарплате, лишь понемногу теряют индивидуальность и человеколюбие. Мирный увалень Кэм ловит себя на том, что собирается избить «постояльца», а Марго, суровая вершительница судеб, тайком утирает слезу после того, как накричала на монашку, покрывавшую эмигрантов, которые устроили побег из лагеря. Вместе с этим в интерпретации авторов они в общем смысле утрачивают право называть себя гражданами своей страны, как, впрочем, и звание Человека. ... "
" ... Тут — одна из самых смешных новелл — есть восторженная японка, поклонница русской культуры от Лермонтова до Высоцкого и от Пастернака до Тарковского, приехавшая в Россию с надеждой на роман с настоящим русским мужиком. ... "
" ... Это был глоток свежего воздуха не только для зрителей, ломившихся на выступления, но и для артистов, которые и не мечтали никогда о хореографии Бежара или Пети. Я помню, как балерина Вера Тимашова, приехавшая в Москву из Новосибирска, и жившая к тому времени уже лет пять в каком-то жутком общежитии на Рязанском шоссе, после спектакля подошла ко мне и сказала: ... "