Внимание! Сайт не гарантирует того, что представленный текст разрешён по возрасту. Не рекомендуется пользоваться сайтом, если вам меньше 18 лет.
" ... Браво просыпался на рассвете, отправлялся на занятия в Епископальную школу Св. Стефана, а в полдень возвращался на теннисный корт Боллетьери. Он часами сражался под палящим солнцем со своими ровесниками вроде Андре Агасси и Джима Курье. На закате, после часового перерыва на душ и еду, он учился, а потом возвращался в душный двухкомнатный кондоминиум, где игроки жили по четыре человека в комнате, словно в казарме. Наутро все повторялось снова, шесть дней в неделю, круглый год. «Словно теннисная версия «Повелителя мух», — говорит его бывший сосед по комнате Курье. ... "
" ... Наше 4-е общежитие находилось в Огородном проезде, рядом с Останкинским мясокомбинатом. Первые два года общежитие было мужским, в комнате нас было четверо. Один — бесконечный студент, пятикурсник лет тридцати, после армии, учился к тому времени уже лет девять. Грузин, грузинский еврей, если быть точным, у него, кстати, интересная судьба — он женился на будущей чемпионке мира по шашкам. Еще два третьекурсника, среди которых был и мой товарищ Вернер. Самое яркое впечатление того времени — мы всегда спали с открытым окном, а моя кровать, как самого молодого, стояла у окна. Зимой я просыпался, засыпанный снегом. Ну и конечно, все время горел свет. У нас не было какого-то графика выключения света, поэтому, если старшие товарищи готовились к чему-то, они не обращали внимания на то, что младший спит. Так что спать при свете я научился в общежитии. ... "
" ... Первые двое суток вылезать из теплого спальника, натягивать еще непросохший непром и подниматься на палубу среди ночи было тяжело, и, в общем, стало очевидно, что быть профессиональным моряком — это совсем не то же самое, что провести две недели летнего отпуска на арендованной яхте в Средиземном море. Но в какой-то момент я привык и стал просыпался четко через три часа, чувствуя себя вполне бодро. Не всем это давалось так легко. Ситуация усугублялась тем, что по дороге изрядно штормило и яхта буквально прорубалась своим острым стальным корпусом через трех-пятиметровые волны. Выкарабкавшись из гамака, нужно было сразу прислоняться к переборке, потому что внутри яхты идущей с креном в 30 градусов все находится под углом. В гальюн (туалет), расположенный в носовой части корпуса, приходилось практически подтягиваться на руках, потому что коридор раскачивался, как гигантские качели. Справлять нужду, подпрыгивая на унитазе, тоже нравилось не всем, и некоторые товарищи терпели сутками. К счастью, я не очень подвержен морской болезни, но внутри яхты и мне становилось дурно. Лучший способ бороться с дурнотой — подняться на палубу и встать за штурвал, чтобы сфокусировать взгляд на неподвижном горизонте. Но на вторые сутки шторма в летающем вверх-вниз гамаке мне приснился странный прыгающий сон, в котором я был чем-то вроде мяча для пинг-понга. Проснувшись, я к своей радости почувствовал, что больше дурнота мне не грозит совсем. ... "