Внимание! Сайт не гарантирует того, что представленный текст разрешён по возрасту. Не рекомендуется пользоваться сайтом, если вам меньше 18 лет.
" ... Деревянный купеческий дом, в котором сейчас живет «Коляда-театр», результат почти кровопролитной битвы за выживание. Хотя «Коляда-театр» наряду с «Провинциальными танцами» Татьяны Багановой — главные статьи уральского театрального экспорта, драматический театр, видимо, отвешивал какие-то не те пощечины общественному вкусу: его смелые спектакли вызывали у властей желание не поощрить актеров «социальным жильем», а наоборот, выселить весь театр из уже имеющегося подвальчика — и все это под хор московских и европейских рецензий, воспевавших очевидную международную значимость этого полунищего, но полного энергии театра. Видимо, дело в отчетливом привкусе сектантства, которым пропитан этот уникальный организм, построенный режиссером, кудесником и драматургом Николаем Колядой. На выселение труппа отреагировала, как секта: голодовкой, «мы отсюда не выйдем», отвечала она. Вот и в новом театре зрители не платят денег за билеты — просто стоит коробка: кто сколько оставит. Так сегодня не живет больше никто. Для зрителей же это уникальный во всех смыслах опыт. Энергия актеров буквально затопляет с первых же секунд любого спектакля. А ставит «Коляда-театр» и классику (в «Короле Лире» Николай Коляда играет сам во главе актеров, лицедействующих в корыте с кровью), и собственные работы драматурга, и пьесы молодых авторов. Это абсолютный must-see. Но чтобы не растеряться, водя пальцем по афише, стоит играть на контрасте — чем более консервативно название, тем сильнее и свежее впечатление, которое выбьют из вас Коляда и его актеры. Вот «Ревизор» хотя бы: все, что вы боялись узнать о российской дичи: Городничий с неграмотными ударениями, красотища в виде махровых полотенец с лебедями, грязь по щиколотку (зрителям первых рядов выдают полиэтилен прикрыть колени), Хлестаков, плескающийся в собственном вранье, как в этой жиже. Не удивительно, что екатеринбургским властям это зеркало не льстит. ... "
" ... Если проанализировать разговоры (а они ведутся в горной Турции, и главные герои – хозяин здешних мест, владелец гостиниц и домов для найма, пишущий колонки про важность культуры и морали в местную газету, и его молодая, давно прибывшая из столицы красавица-жена), станет ясно, что все они, все их проблемы порождены русской культурой: Толстым, Достоевским, но прежде всего Чеховым. В сущности, «Зимняя спячка» - это классическая чеховская пьеса «Дядя Ваня» с новаторской поправкой на то, что главные персонажи сосредотачивают в себе многих и самых разных героев пьесы. Герой, владелец гостиниц, домов и разве что не пароходов – одновременно профессор Серебряков с его публицистической банальностью, дядя Ваня и Астров, который заботится об улучшении природы и климата. Его жена – одновременно Елена Андреевна, те же дядя Ваня с Астровым и жертвенная Соня, готовая на все ради человечества. ... "
" ... Каждый композитор — это сплав самых разных стилей плюс добавление чего-то своего (если оно есть, конечно). Мне кажется, мои пьесы достаточно узнаваемы и индивидуальны. Вряд ли их можно спутать с кем-то из минималистов. И я точно знаю, что во мне есть не только Дебюсси и Стравинский, но и Pink Floyd, которых я полюбил еще в школе, и AC/DC, которых я до сих пор люблю — ничто так хорошо не прочищает мозги. И джаз — на него меня подсадили выпускники джазового отделения Гнесинки, с которыми я вместе служил в конце 1980-х. Под их влиянием я так заслушался Китом Джарреттом, Майлзом Дэвисом и Четом Бейкером, что после армии оказался совсем далек от авангардной академической музыки и даже вместо консерватории отправился в Гнесинский институт на поиски отделения эстрадной или джазовой композиции. К своему удивлению, я его не обнаружил. Считается, что джазмены — сами себе композиторы, и им не нужны никакие отделения. Так что в консерваторию я поступал от безнадеги и безысходности. И тональную музыку стал писать с первого же курса. Тем более что авангардистам, как я видел, живется непросто. ... "
" ... Оба эти произведения Уильям Шекспир написал в конце своей жизни, они очень сложные, практически анархистские, так как игнорируют драматургические каноны. Это и не трагедии, и не комедии, а своеобразная форма, в которой соседствуют и серьезные сцены, и жизнерадостные. Такая свобода от принятых правил, обычно для традиционной пьесы того времени. В них много разных характеров и событий, это не правильно построенные пьесы, в них отсутствует классическое триединство места, действия и времени, логика повествования сломана. Но, мне эти пьесы нравятся, потому что близки своим человеческим опытом, которым и делятся с нами. ... "
" ... Спектакль «Вернувшиеся» по пьесе норвежского классика Генрика Ибсена «Призраки» — иммерсивный, т.е. полностью погружающий зрителя в сценическое пространство. Правда сцены как таковой нет, а есть огромный трехэтажный дворянский особняк в центре Москвы, в коридорах, комнатах, подвалах и залах которого разыгрываются отдельные сцены пьесы. Безликие зрители в венецианских масках, снимать которые строго запрещено, в произвольном порядке собирают как пазл отдельные фрагменты спектакля, следуя по этажам за актерами и танцорами или просто блуждая в недрах старого дома и впитывая атмосферу XIX века. Здесь можно все: открывать шкафы и ящики, примерять платья, вдыхать ароматы духов и пудры начала прошлого века (почти все предметы декора – аутентичны), лежать на кроватях, листать старинные фолианты, сидеть рядом с артистами за обеденным столом или наблюдать в опасной близости любовную сцену. Нельзя только прикасаться к артистам. ... "