Внимание! Сайт не гарантирует того, что представленный текст разрешён по возрасту. Не рекомендуется пользоваться сайтом, если вам меньше 18 лет.
" ... На раннем этапе развития техники операция по установке имплантата занимала очень много времени. Сначала пациенту удаляли зуб, затем полгода ждали, пока заживет рана и кость станет ровной. После этого в костной ткани делали отверстие, куда устанавливали имплантат. Если имплантат приживался, то через 3–4 месяца врачи устанавливали на зуб металлокерамическую коронку. Однако в конце 1990-х годов стоматологи стали использовать метод немедленной имплантации. «Если в двух словах, то имплантация бывает одноэтапная и двухэтапная, — рассказывает Арам Давидян, профессор, главный врач Avroraclinic, хирург-имплантолог, стоматолог. — В первом случае пациент без зубов не ходит ни одного дня. Во втором следует дождаться убедительного «приживления». Тогда весь комплекс может длиться до полугода. Важно здесь не запускать ситуацию и планировать имплантацию еще до удаления зубов. Тогда сроки лечения существенно короче». ... "
" ... Она знала, что Нэнси перенесла тяжелую операцию, но видела, что послеоперационная рана быстро заживает, но происходило что-то абсолютно ненормальное. Но, кажется, врачи об этом не задумывались. «Такое случается», — говорили они, словно это был не заслуживающий внимания пустяк. Врачи были уверены, что, когда Нэнси вернется домой, ее психика вернется к норме. ... "
" ... Процесс восстановления покрытия из нового бетона похож на заживление человеческой кожи. Порез от бумаги заживет быстрее, чем двухсантиметровая рана. Когда в бетоне Ли возникают трещины толщиной с волос, сухой композит подвергается воздействию атмосферной влаги и впитывает ее. По мере впитывания образуется новый бетон, который заполняет трещинку. Тем временем ионы кальция в треснувшем бетоне вступают в реакцию с влагой и диоксидом углерода из воздуха, образуя карбонат кальция — проще говоря, мел. Это позволяет бетону восстановить прежнюю прочность. ... "
" ... Я часто говорю, что мой долг — рассказывать о том, что происходило в годы Холокоста, долг перед моими родителями. Эти годы на самом деле показали, что происходит, когда хорошие люди совершают страшные вещи. Но я себя при этом не чувствую жертвой, хотя со мной происходили определенные ужасные вещи. А ведь жертва невозможна без процесса виктимизации. Я часто говорю, что у меня есть рана, но я в этой ране не живу: я берегу эту рану, я забочусь об этой ране, я ее не игнорирую, но я не свожу свое существование к ней. Мне кажется, что человек может быть настолько свободен, насколько он хочет быть свободен. Я себя чувствую совершенно свободным человеком, и когда я поехала снова в Германию, я с удивлением узнала, что больше всего евреев сейчас живет именно в Германии — и хорошо живут. Я приезжаю в Германию и всегда заказываю хороший венский шницель, а не бегаю с лупой и не ищу нацистов. Я очень надеюсь, что мне удастся подтолкнуть вас к поиску и нахождению любви к себе, а не поиску жертвы. У меня, кстати, семеро правнуков — и да, это моя главная месть Гитлеру. ... "