Внимание! Сайт не гарантирует того, что представленный текст разрешён по возрасту. Не рекомендуется пользоваться сайтом, если вам меньше 18 лет.
" ... За те два дня, что прошли после памятного разговора и чтения письма в адмиральском салоне, вахтенный офицер великого князя успел, как и положено было человеку его ранга и круга служебных обязанностей, взять себя в руки. От бури охвативших его тогда чувств не осталось уже и следа, и тем не менее, где-то глубоко в сердце он ощущал пусть и умело прикрытую, но все еще саднящую рану. Правда, саднила она вовсе не по той причине, что его мать оказалась в тюрьме, – нет, на самом деле ему было больно из-за того, насколько быстро он сумел взять себя в руки. Вот это беспокоило сейчас Невельского, и господин Семенов, каким-то невероятным чутьем уловивший наличие уязвимого места, нанес удар именно туда. ... "
" ... К счастью, в эту самую минуту доктор был за много миль от госпиталя, на дне оврага; он фиксировал сломанную ногу и обрабатывал кровавую рану на лбу человека, который упал с большой высоты и уже сильно страдал от обезвоживания, потому что пролежал на утреннем солнцепеке два часа, прежде чем его обнаружили обезумевшие родственники. Рана была тяжелая, ее покрывал слой мух. Жена несчастного кричала что-то доктору прямо в ухо, а соседи слишком долго возились, пытаясь соорудить импровизированные носилки из зеленых ветвей. Аккуратные рыжие кудри доктора увлажнились от пота, а на бледных щеках от жары сильнее проступили веснушки. Когда он вернулся в город, совершенно вымотанный, он даже не зашел в госпиталь; было уже темно, и капитан Джеймс Лафлин лежал без чувств, сраженный пьянством и гневом, на полу офицерской столовой. ... "
" ... Неразделенная любовь с Западом оставила у российской элиты глубокую психологическую рану (правда, поиск более комфортных партнеров пока особых результатов не принес). Так что теперь мы больше не хотим нравиться и требуем принимать нас такими, какие мы есть, и уважать ровно за это. Тем более что и на этом самом Западе полно социальных язв и еще неизвестно, кто кого должен учить. Одновременно подобная твердая и принципиальная внешнеполитическая позиция подразумевает отказ от сколько-нибудь самокритичного отношения к нашим последним успехам на социально-экономической ниве. ... "
" ... Такими же пустыми являются недовольства иного характера, исходящие от настоящих фанатов, которые не имеют ничего против жестокости в боксе, однако могут жаловаться на ошибки, совершаемые во время трансляции боя по телевидению. Например, в ходе поединка между Холмсом и Шейверсом спортивный комментатор Говард Коселл завел разговор о важной роли «секундантов боксеров» — волшебников, которые выпрыгивают на ринг в перерывах между раундами с ватными тампонами, питьем, знающие, как обработать рану, привести в чувства и, таким образом, позволить сильно побитому человеку нанести ответный удар противнику в следующем раунде. После десятого раунда в Лас-Вегасе любой разбирающийся телезритель, должно быть, хотел увидеть, как секундант Фрэнк Лука помогает своему подопечному — окровавленному Шейверсу. Телевидение имеет уникальную возможность увеличить изображение для вида даже более детального, чем доступен сидящим в самых первых рядах. Разумеется, вместо этого — бах! — реклама по ABC. Рекламодатели вроде American Motors и Anheuser Busch заплатили $150 000 за 30-секундный ролик. Вряд ли их сильно заботит добродетельность, не говоря уже о продажах и наследниках Пирса Игана среди зрительской аудитории. Но на данном этапе в истории бокса едва ли найдется достаточное количество тех, кто будет переживать из-за таких вещей. Пока телевидение будет в состоянии удовлетворять вкусы своей аудитории, выручка от рекламы не уменьшится. Для ABC стало возможным поставить деньги на первое место именно благодаря размеру этих сумм. ... "
" ... Я часто говорю, что мой долг — рассказывать о том, что происходило в годы Холокоста, долг перед моими родителями. Эти годы на самом деле показали, что происходит, когда хорошие люди совершают страшные вещи. Но я себя при этом не чувствую жертвой, хотя со мной происходили определенные ужасные вещи. А ведь жертва невозможна без процесса виктимизации. Я часто говорю, что у меня есть рана, но я в этой ране не живу: я берегу эту рану, я забочусь об этой ране, я ее не игнорирую, но я не свожу свое существование к ней. Мне кажется, что человек может быть настолько свободен, насколько он хочет быть свободен. Я себя чувствую совершенно свободным человеком, и когда я поехала снова в Германию, я с удивлением узнала, что больше всего евреев сейчас живет именно в Германии — и хорошо живут. Я приезжаю в Германию и всегда заказываю хороший венский шницель, а не бегаю с лупой и не ищу нацистов. Я очень надеюсь, что мне удастся подтолкнуть вас к поиску и нахождению любви к себе, а не поиску жертвы. У меня, кстати, семеро правнуков — и да, это моя главная месть Гитлеру. ... "