Внимание! Сайт не гарантирует того, что представленный текст разрешён по возрасту. Не рекомендуется пользоваться сайтом, если вам меньше 18 лет.
" ... Нужно признать: нарушение, конечно, налицо. И этот факт должен был бы вызвать удивление. Оба нарушителя, так сказать, тёртые калачи, проработали в Конституционном суде много лет и требования к своей должности знают отлично. Легко могли просчитать и последствия. Почему же пошли на скандал? Можно предположить, что вынудила их к этому годами копившаяся усталость от перемен, невидимо от посторонних глаз происходивших внутри КС. Хотя с переводом суда в Петербург статус его формально ничуть не изменился, его роль в реальной системе властных отношений заметно снизилась. Судей уже не ласкают вниманием так, как прежде. Ведь в России всегда — когда-то явно, а потом незримо — существовал и продолжает существовать такой феномен, как Двор, средоточие реальной власти, источник карьер и статусов. Некогда он был царско-императорский, а теперь президентско-премьерский. Переезд в Петербург означал удаление суда от этого жизненного центра и — объективно — коллективную полуопалу, пусть и ненамеренную. Попавший в такое положение сановник (а все судьи КС — сановники по негласной табели о рангах) оказывается выброшенным как рыба на лед и, хоть отчасти, но утрачивает привычный модус бытия. Горечь такой утраты и слышится в жалобах Ярославцева: «Мы отошли от центра принятия решений. Прежде жизнь у нас кипела. Теперь к нам почти никто не ходит». ... "
" ... С конца 1850-х годов «четверги у фрейлины Львовой» стали называться «морганатическими вечерами», то есть вечерами, на которых члены императорской фамилии, высшие сановники — да и сам царь! — могли видеться с людьми, не представленными ко двору и не имеющими никаких возможностей и права туда попасть. Кажется невероятным, чтобы в другом месте министр иностранных дел светлейший князь Александр Горчаков мог встретиться и мирно поговорить со славянофилом Аксаковым или кем-то другим из этого круга людей. Бывало, сам царь начинал разговаривать с не входившими в высший эшелон власти членами редакционных комиссий по крестьянскому вопросу или чиновниками — подчиненными своих министров (вещь немыслимая в чиновной иерархии) и узнавал для себя много нового о работе министерств. За это Елену Павловну не любили высшие чиновники — она нарушала каноны, лезла, по их мнению, в политику, интриговала. Это не так, ее помыслы были чисты. «С изумительным искусством умела она группировать гостей так, чтобы вызвать государя и царицу на внимание и на разговор с личностями, для них нередко чуждыми и против которых они были предубеждены; при этом все это делалось незаметно для непосвященных в тайны глаз и без утомления государя», — вспоминал Оболенский. ... "