Внимание! Сайт не гарантирует того, что представленный текст разрешён по возрасту. Не рекомендуется пользоваться сайтом, если вам меньше 18 лет.
" ... - Я пытаюсь следить за продажами, но ничего не получается. Я как кошка, которая плохо отслеживает своих котят. Очень часто возникают такие ситуации, мне что-то такое говорят про продажи, а я досадливо понимаю, что мне с этого – ничего. И это расстраивает меня не из жадности, а потому что мне кажется, что это – антигуманистично по отношению к художникам. Это торжество механизма, а было же тепло руки, которая что-то там мазала, вот и нужно, чтобы именно эта рука с хрустом запихнула деньги в карман и там их утрамбовала. В допротестанском образе делового художника, который все держит под контролем, речь идет об архаичной жадности, которую я пытаюсь в себе возбудить. В современном мире это сложно, так как нет такой вещи как золотые пиастры. Я не понимаю смысла корысти, после того как исчезли сундуки с золотыми пиастрами, флоринами. Меня в детстве очень вдохновляла песенка «Двенадцать человек на сундук мертвеца. Йо-хо-хо и бутылка рома» — вот это должно стать лозунгом капитализма, а не является. Вообще капитализму пришел конец, после того, как «Веселый Роджер» перестал появляться. Об этом как раз сняты прекрасные фильмы «Пираты Карибского моря». Анализ этих фильмов даст нам полное представление о ситуации в современном мире, поэтому я призываю всех читателей Forbes не заниматься никакими другими делами, а только анализом «Пиратов Карибского моря». Там все ответы на все вопросы. ... "
" ... В отношении таких объектов действуют совсем другие принципы сохранения: главное, чтобы сохранялось что-то от тиража. Давайте сохраним из 1970-х годов какое-то здание, которое не очень мешает городу! Оно само по себе не представляет ценности, только как образец. С архитектурной точки зрения гостиница «Россия» совершенно синонимична Кремлевскому дворцу съездов — гигантский сундук, который находится в историческом центре города рядом с Кремлем. Это, образно говоря, одно и то же высказывание. ... "
" ... Если же такое произойдет или хотя бы обозначится, причины подобных маневров придется искать гораздо глубже подготовки регулярных мероприятий любого масштаба и статуса. Бывает, когда плыть прямо против ветра уже невмоготу. Когда кончаются деньги, чего ждать от полупиратской команды? «Пятнадцать человек на сундук мертвеца; пей, и дьявол тебя доведет до конца» – про такое уже давно все написано. Вот и вся «Эспаньола» с родной гаванью. ... "
" ... Костаки знал художницу Попову, был наслышан о ее театральных работах, об оформлении спектаклей Всеволода Мейерхольда и об опытах создания текстильных орнаментов. Как оказалось, наследие художницы хранилось на заброшенной даче под Звенигородом. Валентин Воробьев так описывал содержимое чердака: «На чердачном окне, забитом большим кубофутуристическим изображением, висели березовые веники для парилки. Между гнилыми венскими стульями и шезлонгами, как драгоценные камни в навозной куче, сияли картины супрематизма и конструктивизма невиданной красоты. Музей Маяковского, где украдкой повесили наброски 1920-х годов, казался жалкой карикатурой на то, что я обнаружил! В темном углу под стропилами стоял огромный сундук с кованной медью крышкой. Он был доверху набит потемневшими брошюрами, почтовыми открытками, каталогами, медалями, записками, исписанными блокнотами». ... "
" ... Москвич с греческими корнями Георгий Костаки смог собрать, пожалуй, лучшую в СССР коллекцию русского авангарда. В его квартире было больше 1500 работ. Костаки выкупал работы у художников, их наследников, коллекционеров, в те времена, когда иметь дело с авангардом было опасно: музеи стремились избавиться от работ, из Москвы и Петербурга их рассылали по провинциальным музеям, прятали в запасники или даже уничтожали. Родственники художников, хранившие их наследие, оценивали работы по их размерам. Большие холсты ценились меньше маленьких: их в любой момент можно было убрать в шкаф, в сундук или под кровать. В художественной среде у Костаки много лет была кличка «грек-чудак» — он интересовался таким искусством, которое мало кто стремился купить, а большинство мечтали спрятать. Но к 1970-м годам русский авангард стал выходить из подполья. Имена Шагала, Кандинского, Малевича перестали быть ругательными. Вокруг семьи Костаки начали происходить странные вещи. Говоря языком нашего времени, ситуация выглядела так, словно некая сила предпринимает рейдерский захват коллекции. Тайный недоброжелатель действовал настойчиво. Георгий Костаки принял решение уезжать с семьей в Грецию, на историческую родину. Часть своей коллекции, «лучшую часть», как подчеркивал Костаки, он оставил в дар Третьяковской галерее. Много лет работы из его собрания были рассредоточены по залам музея. Этой осенью Третьяковка открыла именной зал коллекционера с работами Малевича, Клуциса, Поповой, Родченко, Степановой, Никритина, конструкцией «Летатлин» и мобилями Родченко. ... "