Внимание! Сайт не гарантирует того, что представленный текст разрешён по возрасту. Не рекомендуется пользоваться сайтом, если вам меньше 18 лет.
" ... В Индии «все красиво и декоративно, словно попали в совершенно другой мир», «дома раскрашены прелюбопытными картинами: охота на тигра, битвы, плоды». Особенно поражает обилие пагод, причем «некоторые с золочеными главами очень напоминают наши церкви» и есть даже «в стиле нашего Василия Блаженного». На память супруги сфотографировались вдвоем на слоне. Молодой, счастливый, с горящими от восторга глазами Сергей Иванович и задумчивая, смотрящая куда-то вдаль Лидия, в облике которой проступает нечто нездешнее. ... "
" ... Известный зоолог с истинно даррелловским юмором описывает животный мир древнейших рептилий, который разворачивается перед глазами бесстрашного исследователя. А в том, что автор обладает завидной храбростью, сомневаться не приходится. Ради высокой цели – открыть секрет брачных игр крокодилов - он колесит по всему миру, вооруженный лишь фотоаппаратом и специальным устройством для аудиозаписи, ночует в болотах полных опаснейших аллигаторов, ускользает от голодного тигра, сбегает из китайской тюрьмы, попадает в криминальные передряги и любовные треугольники. ... "
" ... Любовь к винилу объясняется не только качеством звучания. Олег протягивает мне картонный конверт альбома Who’s Afraid of Virginia Woolf? джазового органиста Джимми Смита; на нем — сам джазмен с красоткой в белом облегающем пальто и маске тигра. Конверт уютно пахнет картоном, и его приятно держать в руках — как хорошо изданную книгу. ... "
" ... Неаполь – непростой город, его невозможно свести к литературному или социологическому определению. Я ощущаю его своим городом, городом моих предков. В нем словно течет долгий поток событий — моего личного опыта и опыта других людей, которые вместе со своими голосами живут в моей памяти. Со своими голосами — это важно. Невозможно представить себе Неаполь без звучания его диалекта. Он присутствует на всех ступеньках социальной лестницы. Я знакома с очень состоятельными и с очень образованными людьми, знающими несколько языков и тем не менее во всех ситуациях использующими неаполитанский – как плебейские его варианты, так и невероятно изысканные литературные формы. Однако мои отношения с диалектом никогда не были хорошими – как с его грубой формой, так и с самой утонченной. На то много причин, упомяну одну, которая, возможно, включает все остальные. Но сначала расскажу о том, что долго меня терзало. Когда я училась в школе, мне часто задавали сделать перевод на итальянский с латыни и древнегреческого или, к примеру, перевести на современный язык сотню стихотворных строк XVI века. Если я торопилась, заданий было много, я не успевала их сделать, порой мне становилось плохо: я начинала воспринимать языки как поток голосов, которые накладываются друг на друга и звучат сквозь столетия — нечто вроде театра у меня в голове, мертвые и живые говорили хором, и гул их голосов лишал меня сил. Теперь со мной такого уже не бывает, но с неаполитанским все осталось как прежде, причем куда ярче, чем в школьные годы. У неаполитанского такая звуковая мощь, такая разрушительная эмоциональность, что жалко было бы запирать его в рамках алфавита, как тигра в клетке. Когда я пишу, я за ним наблюдаю, не подпускаю близко, обращаюсь с ним осторожно. При этом я полностью исключаю его ироническую-патетическую-сентиментальную-добродушную тональность. Я предпочитаю агрессивный, саркастичный диалект, представляющий угрозу для женщин, о которых я рассказываю. ... "
" ... По идее, «линия Колобовой» в том, чтобы Московский зоопарк стал современным городским пространством, комфортным и для людей, и для животных. Чтобы посмотреть на чудеса вроде розового фламинго и белого тигра в центре столицы, приходили не только бабушки с внуками, но и самые разные люди. ... "