Внимание! Сайт не гарантирует того, что представленный текст разрешён по возрасту. Не рекомендуется пользоваться сайтом, если вам меньше 18 лет.
" ... Вопрос «Чем я могу помочь?» полезен еще и тем, что приглашает других осмыслить и высказать все, что волнует их, взглянуть в глаза своим проблемам. Иногда это мучительно трудно; вспомним, как трогательно все это описал Атул Гаванде в своей книге Being Mortal («Что такое быть смертным»). Он рассказал, какой трудный выбор встает перед больными с последней стадией рака, когда они должны сами решать, как проведут остаток жизни. Человеку неописуемо тяжело принять мысль, что он скоро умрет, а поскольку естественное призвание врача — спасать жизни, врачу и умирающему пациенту невероятно тяжело обсуждать, искренне и открыто, как последний хотел бы окончить свои дни. Но, как верно отмечает Гаванде, именно онкологические больные и их семьи больше всего нуждаются в ком-то, кто сочувственно и в то же время объективно направлял бы их, помогая пройти через предстоящее испытание. Когда я читал эту книгу, подумал: а что если в подобных обстоятельствах врач, прежде чем информировать пациента, какое еще лечение можно провести, задал бы вопросы, ответить на которые может только сам пациент: «Что вы сами хотели бы делать? Как хотели бы провести эти месяцы, возможно, последние в вашей жизни? Как вам удобнее всего принять такое решение— например, какие сведения помогли бы вам, кто еще мог бы участвовать в разговоре?» ... "
" ... Однажды Андрей Тарковский предложил мне поехать с ним в Переделкино, где он хотел взять интервью у своего отца. С нами поехал его старший сын Арсений, тогда еще совсем молодой юноша. Было трогательно видеть встречу двух Арсениев — деда и внука. Я взял с собой два фотоаппарата — одним снимал сам, а второй отдал Андрею. Так я тоже оказался в кадре, когда он снимал отца. Красивая семья, красивые лица и невероятная теплота взаимоотношений. Когда мы ехали туда, мне казалось, что нас ждет писательская дача, но это был обыкновенный дом творчества. Тарковский-старший жил в маленькой комнатке. Напечатав фотографии, позже я приехал к отцу Андрея один, испытав на себе его чрезвычайное обаяние. Воспользовавшись моментом, я показал ему свои фотографии. Один снимок с отражением какой-то лужи привлек его внимание больше остальных. Позже, во время прогулки по лесу, он мне сказал: «Я, как и вы, люблю вглядываться в лужи». До этого момента я никогда не встречал в СССР такой формы мягкости и отсутствия высокомерия. Он был человеком XIX века, по которому хорошенько прошелся ХХ век, покалечив его тело (на войне он потерял ногу), но не дух. ... "
" ... Однако все, что происходит со мной на «великом индийском пути» через Раджастхан, — это цветочки по сравнению с тем, что творится в Бомбее, как раньше называли Мумбай. Здесь любой продавец настолько хваток, что тягаться с ним неподготовленному человеку будет стоить больших нервов, сил и наличных. К счастью, в Бомбее есть государственные магазины, один из них в двух минутах ходьбы от знаменитых Ворот Индии, что-то вроде нашей Красной площади. Цены там временами вчетверо ниже. Продавцы не торгуются, да, собственно, и не проявляют к нам никакого интереса. Товар выписывают, а когда оплатишь, получать его надо в специальном отделе, как в советские времена. Даже заворачивают все покупки в грубую бумагу — эти обертки родом из моего детства кажутся куда более выразительными, чем хрустящие пакеты фантазийных расцветок. Выбор огромный: чай, свечи, специи, шкатулки, фигурки богов во всех видах и расцветках, украшения из серебра. Чудесные серьги можно купить, скажем, за 174 рупии. Цены трогательно не округлены, да и сами ценники кажутся мне неплохими сувенирами. Любой, кто вырос в Советском Союзе, поймет. Подобные магазины появились в Индии при Махатме Ганди, тут же на стене его цитата, напоминающая, что «магазин для покупателя, а не покупатель для магазина». ... "
" ... Она заранее по интернету списалась с шестью. Но половина из них при встрече вытягивает из нее деньги. И абсолютно все из них не знают, к ее разочарованию, великих деятелей русской культуры. Оказывается, что единственный в Москве, с кем можно поговорить о русской душе, это сосед японки по гостинице — тоже японец, прибывший на тот же московский форум русской культуры. Именно ему японка исполняет на русском под гитару свою любимую трогательно лирическую душевную песню — «Гоп-стоп». Смешно, кстати. ... "
" ... Сложившийся к этому моменту у Невельского образ господина Семенова, все его странные поступки и циничные разговоры на протяжении этого долгого дня так сильно не вязались теперь с фигурой трогательно любящего сына, которую господин Семенов неуклюже пытался представить из себя, что Невельской не просто взял на себя смелость не поверить в эту метаморфозу, но решительно отмел ее как недостойное ни самого себя, ни своего спутника кривляние. И все же фиглярские стрелы, с какой бы задачей они ни были обрушены на голову лейтенанта, отчасти достигли своей цели. Господин Семенов хоть и паясничал, обвиняя Невельского в черствости и в сыновней неблагодарности, однако наверняка знал, что по большому счету тот признает за собою оба этих греха. ... "