Внимание! Сайт не гарантирует того, что представленный текст разрешён по возрасту. Не рекомендуется пользоваться сайтом, если вам меньше 18 лет.
" ... В итоге вместо камерной встречи получилась полноценная философская экспедиция: целую неделю с 12 по 19 июня 2014 года на шхуне «Рембрандт ван Рейн» вопросы сознания и воли обсуждали более 30 философов со всего мира. ... "
" ... И нате вам. «Эйзенштейн» не просто фильм, а удар. Как эстетический (фильм безумно красив – и красиво придуман, что в случае с Гринуэем не новость), так и информационный. Наконец-то заиграл любимый Гринуэем полиэкран: экран в фильме зачастую поделен на три части, две боковые дополняют то, что происходит в части центральной, информационными, звуковыми и фотоссылками, поясняющими происходящее. И, да-да, происходит это по-интернетовски мгновенно. Пойти на этот фильм Гринуэя все равно что одновременно посетить лекции самых значимых философов современной Европы: киноведа, культуролога и политолога. ... "
" ... Исторически колонизация началась в Европе – греческая колонизация, римская колонизация, внутренняя колонизация в средневековых европейских государствах. Я думаю, что в Европе колонизация как длительное, но все-таки конечное состояние мира, и заканчивается. Для политически вовлеченного интеллектуала жизнь в колонии – это мучительное, но и очень продуктивное состояние. На самом деле, великие литературные произведения о национальной освободительной борьбе, которые я, например, как советский школьник, и мои ровесники, и, может быть, те, кто помладше, читали в детстве, в школе, были связаны именно с европейской борьбой за освобождение. Например, Тиль Уленшпигель Костера, «Овод» Войнич, «Процесс» Кафки или «Улисс» Джойса – во всех этих великих произведениях речь идет именно о колониях внутри Европы, об империализме одной европейской страны в отношении другой, тоже европейской страны. В своей книге «Внутренняя колонизация» я специально показываю, что «Мертвые души» Гоголя тоже принадлежат к этому длинному ряду текстов, продуктивно исследовавших опыт жизни в колонии. В литературе, особенно философии XX века высшие свершения связаны именно с теми, кто рос и формировался в колониях. Какое-то там есть удобрение особого рода, которое способствует росту и продуктивности. Среди писателей с колониями связана длинная череда имен от Кафки до Камю, от Конрада до Найпола. Все они росли в колониях, писали о колониях, читались в колониях. Но и в метрополиях тоже. Среди философов это, наверное, известный здесь Мераб Мамардашвили, а также Жак Деррида, который рос в Алжире. ... "
" ... Своим предыдущим президентским посланием, да и рядом других выступлений с непременными отсылами к образчикам отечественной консервативной мысли, Владимир Путин дал повод для попыток формирования по соответствующим лекалам и российской официальной идеологии. Благо под знаменами религиозных философов можно не только доказывать цивилизационную несовместимость с Западом и спонсировать «русскую весну» на Украине, но и оттеснять от передела грантового пирога интеллектуалов, вполне лояльных к Кремлю, но склонных к постмодернизму. Вопрос лишь в том, может ли архаика быть искренне воспринята российским, или точнее, постсоветским обществом? Причем не важно, идет ли речь о столичном «креативном классе» или о нижнетагильских пролетариях. Все равно получается фейк, симулякр, когда работники завода, производящего удобрения, зовут в свои цеха «пусек», а военный реконструктор вместе с политтехнологом развязывают войну в соседней стране. Т.е. уход в архаику на деле рискует обернуться новым постмодерном и, в лучшем случае, превращением в быль страшных сказок Пелевина и Сорокина. ... "
" ... Сын мелкого чиновника, Михаил Никифорович Катков рано остался без отца, учился в сиротском институте, в Московском университете, а после два года слушал лекции популярных немецких философов в Берлине, в буквальном смысле голодая. В юности Катков был близко знаком с самыми блестящими умами России — Белинским, Бакуниным, Герценом. Первый пророчил ему большое будущее: «Я вижу в нем великую надежду науки и русской литературы». Но Катков, словно вопреки этим словам, совершает в жизни решительный перелом — рвет с литературой, с прежними друзьями-вольнодумцами и, не попав на чиновничью службу, поступает в преподаватели университета. Он защищает магистерскую диссертацию, становится адъюнктом по кафедре философии, женится на дочке князя Шаликова, бывшего редактора университетской газеты «Московские ведомости». ... "