Внимание! Сайт не гарантирует того, что представленный текст разрешён по возрасту. Не рекомендуется пользоваться сайтом, если вам меньше 18 лет.
" ... - Я пытаюсь следить за продажами, но ничего не получается. Я как кошка, которая плохо отслеживает своих котят. Очень часто возникают такие ситуации, мне что-то такое говорят про продажи, а я досадливо понимаю, что мне с этого – ничего. И это расстраивает меня не из жадности, а потому что мне кажется, что это – антигуманистично по отношению к художникам. Это торжество механизма, а было же тепло руки, которая что-то там мазала, вот и нужно, чтобы именно эта рука с хрустом запихнула деньги в карман и там их утрамбовала. В допротестанском образе делового художника, который все держит под контролем, речь идет об архаичной жадности, которую я пытаюсь в себе возбудить. В современном мире это сложно, так как нет такой вещи как золотые пиастры. Я не понимаю смысла корысти, после того как исчезли сундуки с золотыми пиастрами, флоринами. Меня в детстве очень вдохновляла песенка «Двенадцать человек на сундук мертвеца. Йо-хо-хо и бутылка рома» — вот это должно стать лозунгом капитализма, а не является. Вообще капитализму пришел конец, после того, как «Веселый Роджер» перестал появляться. Об этом как раз сняты прекрасные фильмы «Пираты Карибского моря». Анализ этих фильмов даст нам полное представление о ситуации в современном мире, поэтому я призываю всех читателей Forbes не заниматься никакими другими делами, а только анализом «Пиратов Карибского моря». Там все ответы на все вопросы. ... "
" ... Как-то режиссер Михаил Алдашин увидел в одной книге средневековый барельф: три короля лежат в одной кровати, а ангел будит их и указывает на огромную, как ромашка, Вифлеемскую звезду. Именно из этой забавной апокрифической сценки, изображавшей королей, ночующих, словно крестьяне, вместе на одних полатях, выросло «Рождество» — один из самых красивых и лиричных российских мультфильмов 1990-х. Евангельская история нарисована в наивной детской манере и рассказана очень просто, даже простодушно. Вот ангел, принесший Марии благую весть, вытирает о рукав упавшую с дерева грушу и с хрустом откусывает кусок. Вот бородатый здоровяк Иосиф починяет крышу и мастерит табурет, а рыжеволосая Мария, перед тем как купать младенца, пробует локтем воду в лохани — не горяча ли? Евангельский сюжет не просто «одомашнивается», но и превращается в добрую сказку: ангел разнимает дерущихся пастухов, словно двух школьников, а потом начинает что-то рассказывать рыбам, показывая им большую интересную книжку. Все это рассказано без единого слова под Баха и Бетховена — величественная музыка, работающая на контрасте с нарочито бытовым визуальным рядом, придает трогательно-нежной истории дополнительную глубину. Впрочем, и музыка тоже одомашнивается и становится чуть ли не народной: оказывается, седьмую симфонию Бетховена можно превратить в колыбельную, а можно водить под нее хоровод, что и делают в финале фильма волхвы, пастухи, зайцы и овечки — а Мария прикладывает палец к губам и просит оркестр ангелов играть потише, чтобы не разбудить малыша. ... "
" ... Критика, какой бы иногда пижонской ни выглядела, в большинстве случаев настроена на стандарты. Подай ей правильно, в соответствии с запросом прожаренный стейк – она его с хрустом схряпает. Моя ругань не относится к моим любимым коллегам. Каковых у меня много. Она относится к тем, кто успел написать, что на «Лайфе» заскучал до зевоты. ... "