Внимание! Сайт не гарантирует того, что представленный текст разрешён по возрасту. Не рекомендуется пользоваться сайтом, если вам меньше 18 лет.
" ... Да, у меня есть сформировавшиеся взгляды, назовите их идеологическими. Но стараюсь максимально отделять идеологию от понятия эффективности. Потому что идеология – вещь сложная, убедить человека в своей точке зрения можно, но нельзя заставить думать, как ты. К тому же мы сами можем заблуждаться. Именно поэтому основным параметром оценки является для нас не идеология, а эффективность. Ее несложно посчитать, особенно когда говоришь с читателем Forbes: все понятно. Например, выставка. Все требования к контенту сводятся только к тому, чтобы содержание не противоречило Основам государственной культурной политики, которая, кстати, крайне взвешенный, гуманистический документ. Всё! В остальном обеспечьте нам, пожалуйста, чтобы стояли очереди, чтобы об этом говорили и писали в СМИ, чтобы люди хотели попасть на эту выставку. ... "
" ... Ирония действует на основании пакта, который автор и читатель заключают между собой, — в данном случае северокорейские чиновники этот пакт не подписали. Автор ждет от нас готовности читать между строк. И, конечно, этим он делает нам комплимент. Любой хороший читатель пытается, говоря словами Генри Джеймса, быть «таким, от которого ничто не ускользнет». Это в наших силах. Но отношения между писателем и читателем всегда непросты. ... "
" ... Людмила Улицкая, генетик по образованию, на сегодняшний день — один из самых читаемых российских прозаиков, обладатель множества литературных премий, в том числе «Русского Букера» за роман «Казус Кукоцкого» и премии «Большая книга» за роман «Даниэль Штайн, переводчик». Но «Священный мусор» — необычная для Людмилы Улицкой автобиографическая проза: эссе и зарисовки о детстве, о чтении, о друзьях, о любви, о биологии, о литературе, о стране, наконец... По признанию самой Улицкой, книга писалась-собиралась в общей сложности 20 лет. Известная своей закрытостью писательница написала очень откровенную книгу, впервые напрямую, а не через лирических героев вступая в диалог с читателем. Это необыкновенно сильная в своей исповедальной простоте проза, где автор выходит с читателем один на один, говорит о любви, о боли, о пережитой онкологии, безошибочно отыскивая в себе и в читателе «ген страха» и уничтожая его. ... "
" ... Мы видим тысячи примеров авторов, которые начали с самопубликации, еще тысячи – обратившихся напрямую в издательства и успешно выпустивших книгу. Мне кажется, логика «писательского пути» — через толстые журналы к еще более толстым журналам, оттуда к тоненьким книжечкам, оттуда к фолиантам — отмерла, а с ней потеряли всякий смысл попытки измерения авторов иерархическими инструментами. Мы оказались в мире, где одновременно процветает огромное количество культур. Авторы, интегрированные в эти культуры, могут вообще не ставить перед собой стереотипные задачи «широкой известности» или «признанности», их амбиции могут быть другими, находиться вне Нобелевских премий или многомиллионных тиражей. И вопрос о том, что такое, собственно, «признание», встает совершенно иначе; не исключено, что важнее говорить об удовлетворенности автора своими отношениями с читателем. А эта удовлетворенность сейчас может складываться тысячей разных способов: например, есть авторы, которые пишут для субкультур, на языке субкультур, хотят существовать только в субкультурах и вообще не интересуются тем, что мы раньше называли «книжный рынок». И тексты этих авторов могут быть очень сильными. ... "
" ... — Насчет «Острова проклятых» вы хорошо подметили. Я тоже смотрел фильм, и он мне очень понравился. У «Последнего шанса» действительно есть с ним что-то общее, так что готов поспорить, что людям, которым понравился «Остров проклятых», понравится и «Последний шанс». Что касается вашего вопроса, в «Последнем шансе» болезнь главного героя, конечно, стала двигателем сюжета, но… Знаете, для меня самый интересный момент в творчестве — что касается и других моих книг — это игра между писателем и читателем. Мне нравится разрабатывать интересные сюжеты, в которых вы не знаете, что происходит, сюжеты, насыщенные неожиданными поворотами, разрозненными элементами. Именно в этой игре для меня заключается весь смысл. Не могу сказать, что психическое заболевание главного героя — это общий момент моих книг. Так «повезло» только герою «Последнего шанса». Его болезнь послужила толчком для развития этого сюжета, но не нужно думать, что это центральный мотив моего творчества и что у меня есть какой-то особый интерес к этой теме. К счастью, никто из моих родных и близких от таких болезней не страдает, так что личного опыта у меня тоже нет. ... "