Внимание! Сайт не гарантирует того, что представленный текст разрешён по возрасту. Не рекомендуется пользоваться сайтом, если вам меньше 18 лет.
" ... В аукционном зале мо-сковского «Дома антикварной книги в Никитском» нет свободных мест. Продаются коллекционные издания — дореволюционные, советские довоенные, эмигрантские. «Даем шестнадцать тысяч? Восемнадцать? Двадцать?» — один из участников советуется с кем-то по мобильному телефону. В итоге книга о Беломорстрое (1934 год, редактор М. Горький) уходит за 22 000 рублей. «История германского фашизма» (Москва, 1935 год) поднимается в цене в пять раз — до 18 000 рублей. Ведущий представляет очередной лот — два номера газеты «Пятигорское эхо» за ноябрь и декабрь 1942 года. Повисает молчание — слишком необычен предмет торга. Ставок никто не делает. Тем не менее четыре листка пожелтевшей бумаги продаются по заочному биду за 8000 рублей. Это действительно непростая газета — она выходила в годы немецкой оккупации Кавказа. ... "
" ... О том, как выглядят тургеневские девушки, Даша имеет самое точное представление. В шестнадцать лет школьница из маленького иркутского Братска победила на региональной олимпиаде МГУ с сочинением «Женские образы в романах Толстого» и поступила на факультет филологии престижного столичного вуза. После окончания училась в аспирантуре, а потом, в общем-то внезапно для себя, попала в журналистику — сначала в «РИА Новости», а затем в военный отдел газеты «Известия». ... "
" ... Самое свежее заведение режиссера — совсем другое по формату: пекарню-кафе «Булка» Бондарчук открыл совместно с Ольгой Слуцкер, президентом сети фитнес-клубов World Class и еще двумя партнерами. В кондитерской пекут шестнадцать видов хлеба и больше шестидесяти кондитерских изделий, и это самое демократичное московское заведение Бондарчука. ... "
" ... Среди тех, кому я оказывал консультации, были шестнадцать медиков — они обращались напрямую через соцсети, так и через бесплатные социальные проекты, направленные на поддержку врачей, которые работают с пациентами с COVID-19. Не раскрывая личных деталей, обозначу некую тенденцию, которую я наблюдал на протяжении последних двух месяцев. Главная проблема, с которой сталкивались мои клиенты, — это страх неопределенности и недостаток информации. Они получали огромное количество данных из множества источников, но мало кому доверяли. У каждого из них отсутствовала простая связь с медицинскими начальниками и экспертами, которые могли бы четко и на понятном для врачей и медперсонала языке объяснить, что происходит. Отсутствовало обычное экспертное общение внутри профессионального сообщества. Отсутствовали четкие и понятные инструкции, как обезопасить себя лично и своих близких. Тут наблюдалась тонкая психологическая грань, которую мои клиенты бессознательно чувствовали, но не могли назвать. Они спасали чужие жизни и выполняли свой долг, но при этом испытывали огромное чувство вины перед своими близкими. Врачи и медсестры опасались, что принесут вирус домой и поставят под угрозу жизни членов семьи. У некоторых дома были престарелые родители или дети с заболеваниями дыхательных путей. В рамках консультаций мы старались посмотреть на ситуацию каждого клиента с разных сторон, найти слова и чувства, которые они испытывали, но боялись назвать. Каждый во время сеансов находил личные причины для нарастающего чувства тревоги, а консультации позволили им найти выход. Для каждого свой. Кто-то отправил родителей к родственникам в другие города, кто-то начал впервые говорить о вирусе со своей семьей, просто объясняя, какие меры предосторожности на работе они соблюдают и как можно обезопасить от заражения близких. Но главное, все они начали говорить со своей семьей о страхах, которые их одолевают. Реакция домочадцев и поддержка близких во всех случаях полностью меняла видение проблемы. ... "
" ... Это ужасный документ. Но ИГИЛ и его члены далеко не первые, кто придумал такое. Изнасилование использовалось в войнах как своеобразное оружие на протяжении всей истории. Я никогда не думала, что у меня будет что-то общее с женщинами Руанды — раньше я вообще не знала, что существует такая страна, — а теперь меня сравнивают с жертвами тамошних военных преступлений, таких страшных, что обсуждать их стали только за шестнадцать лет до того, как ИГИЛ пришло в Синджар. ... "