Внимание! Сайт не гарантирует того, что представленный текст разрешён по возрасту. Не рекомендуется пользоваться сайтом, если вам меньше 18 лет.
" ... Для меня было очень важно написать финал, который, как вы сказали, превращается в облако, развеивается. У «Лгуньи» не могло быть ни эпического финала, ни драматической развязки, после которой появляется свет в конце тоннеля. Нет, история Нофар просто заканчивается. Я думаю, это идеальный финал. ... "
" ... Оба воеводы погорели, как мы бы сказали сейчас, на «внутриэлитном конфликте» — неспособности местных элит выработать приемлемые для всех нормы поведения. На проделки Свиньина и Черницына пожаловался местный помещик Александр Лукич Дуров. Что послужило причиной конфликта в Галиче, из материалов дела непонятно, но ясно, что если бы не Тельцов, в силу эпического размаха злоупотреблений нашлись бы и другие жалобщики, которые рано или поздно добрались бы до столицы. В историях этих соблазнительно увидеть зачатки гражданского общества: порядочный человек бросил вызов системе и победил. Дело, однако, не в том, что, например, тамбовский воевода Свиньин был мошенник, а разоблачивший его капитан Дуров — хорош. Как выяснилось по ходу дела, Дуров был тот еще фрукт. Конфликт разгорелся из-за того, что он попытался получить для своих крестьян компенсацию, хотя леса они и не возили. Дурову отказали, и тогда-то отставной капитан решил изобличить злодеев. Небезгрешен по части взяток, похоже, был и страдалец майор Тельцов. ... "
" ... Переписывание истории захватывает и у саму деревню Дубосеково: «Скажу так: в том конкретном бою Добробабин (до этого «свидетельства» считавшийся предателем – АР) тоже воевал как герой». Тот же метод (будто пишущий был рядом и сам видел), но с важным отличием. Кривицкий не скрывает приём, а с ним и условность эпического повествования: «Уже четырнадцать танков недвижно застыли на поле боя. Уже убит сержант Добробабин, убит боец Шемякин... Воспаленными глазами Клочков посмотрел на товарищей...». У Мединского же – безусловное утверждение, хотя и с использованием мусорного штампа: «Скажу так». Типичная прокладка, бессознательное алиби неуверенности или вранья, подобное неприлично расхожим «будем говорить», «назовем это так» и пр. Эпидемия этих непроизвольных, автоматических оговорок в речи политиков и функционеров свидетельствует о правдивости режима в целом. ... "